Книга Инженер страны Советов, страница 37 – Евгений Панов

Ну и самая младшая, 13-летняя дочь Светлана. О ней вообще мало что знаю. Вроде сразу после войны ее по комсомольской путевке направят в Магнитогорск, где она и проработает на комбинате много лет. Знаю, что она приезжала на похороны своей сестры, моей бабушки, но я ее, по понятным причинам, не видел.

За столом тем временем разлили по стопкам кристально чистый деревенский самогон. Выпили за встречу и за знакомство. Потекла неспешная беседа. Пригласил все семейство Безумновых, как своих родственников, на нашу с Татьяной свадьбу. Сговорились о приобретении у них мяса и всего прочего. Павел хотел было отдать все задаром, но бабка Ефросинья на него шикнула.

— Ладно, сговоримся по-родственному. — Он огладил свои пышные усы, кашлянул и разлил еще по одной. — Давайте, мужики, еще по одной, да перекурим пойдем.

Во дворе расположились на широкой лавочке. Павел с Федором затянулись крепчайшим самосадом, от которого, если бы не морозец, точно замертво падали бы мухи.

Я не знал, как начать разговор, но, видимо, это было заметно, потому что Безумнов произнес:

— Ты, Михаил, ежели чего сказать хочешь, так говори. Чай не чужие люди, хотя вот убей меня, но не могу понять, чьих ты будешь. Но раз теща моя тебя признала, значит, так оно и есть. В таких делах она не ошибается.

— Сказать-то хочу, Павел Афанасьевич, да вот не знаю, поверишь ли ты мне.

— Ты для начала зови меня просто дядя Паша. Ну а поверю али нет, так как узнашь, ежели ты не скажешь?

— Ну, так тому и быть. Если что, то вот Федор подтвердит, что все слова мои — правда. — И я рассказал дяде Паше все, что знал о будущем его семьи.

— Вон оно как… — Безумнов вздохнул. — М-да. А ты, стало быть, как и бабка Ефросинья, можешь будущее видеть? Не брешет? — спросил он у Федора, на что тот отрицательно покачал головой.

— Не как она. По-другому, — не стал я говорить всю правду.

— И ничего нельзя поделать? — с тоской в голосе спросил Павел. — Как Господь положил, так и будет?

— Нет, дядя Паша, не будет. Теперь можно все изменить. Не дай Андрею уехать в Минск. Пусть здесь остается с женой. Насчет остальных — не знаю. Тут думать надо. Но и их судьбу изменить можно.

— Стало быть, война будет? — Безумнов повернул ко мне лицо.

— Будет, только ты об этом помалкивай, не то живо в паникеры и провокаторы запишут. Если хочешь доброго совета, то к началу лета 1941 года постарайся сделать кое-какие запасы. Соль, спички, мыло, керосин, крупы. Со скотиной думай сам, тут я тебе не советчик. Оставь, сколько сможешь прокормить. Война будет долгой и кровавой. Будешь закупаться, сразу помногу в одном месте не бери, иначе подозрения возникнут.

— Поучи меня еще! — Павел хмыкнул. — Разберемси, чай не дурные. За совет спасибо. Со скотиной тоже к тому времени решу, что делать.

Мы уезжали с подворья Безумновых на тяжело груженных санях. Кое-где в горку приходилось идти рядом, чтобы лошадь могла осилить подъем. Помимо купленного, как сказал Федор, за треть обычной цены мяса нам навалили целую гору гостинцев к свадебному столу. Тут и колбасы, и копченый окорок, и сало соленое и копченое, домашний сыр наподобие адыгейского, большущий кирпич завернутого в чистую тряпицу сливочного масла, ну и, конечно, здоровенная бутыль с крепчайшим и чистейшим самогоном. На мою попытку всучить за все это деньги дядя Паша лишь отмахнулся рукой.