Книга Инженер страны Советов, страница 91 – Евгений Панов

Когда осматривали результат обстрела корпуса, Камов бросил фразу:

— Это не вертолет, а летающий танк какой-то получился.

Так название «летающий танк» закрепилось за винтокрылыми ударными вертолетами.

Первый полет наш «Шершень», изготовленный на опытном производстве ЦАГИ, совершил в мае 1940 года. Перед этим Чкалов почти месяц ходил за мной буквально по пятам и уговаривал именно его назначить испытателем вертолета. Знал бы он, как я хотел первым поднять в небо настоящую боевую машину, но Сталин мне категорически запретил самостоятельно летать. Так что ставил вертолет, как говорится, на крыло Валера.

Семка тоже не остался в стороне. Он упросил меня направить его на производство, чтобы, как он выразился, своими руками участвовать в сборке нового вертолета. Пришлось выполнить его просьбу и написать направление как специалисту «Бюро перспективных разработок» для участия в процессе изготовления и сборки опытного образца техники. А еще Семка поступил на заочное отделение в техникум. До начала войны он его точно окончит и будет дипломированным специалистом.

Испытания показали, что вертолет развивает максимальную скорость 240 километров в час, потолок составил 3000 метров, дальность полета — 400 километров, а с ПТБ^[47] — 900 километров, но без боевой нагрузки. Боевая нагрузка составила 1 тонну.

По вооружению надо сказать отдельно. На вертолет устанавливали под фюзеляжем только что разработанную авиапушку ВЯ-23 с боекомплектом 300 снарядов, два крупнокалиберных 12,7-миллиметровых пулемета БС с 500 патронами на каждый по бокам кабины пилота, на пилонах — два пулемета ШКАС с 1500 патронами на каждый и два блока НУРС^[48] на тех же пилонах, имеющих по 20 сквозных труб-направляющих для запуска 82-миллиметровых реактивных снарядов, специально разработанных в КБ Королева. От уже применяемых в авиации РС-82 они отличались устройством складных стабилизаторов, которых стало шесть. Они в сложенном положении были закрыты стаканом, срывающимся при пуске, принудительно раскрывались при выходе ракеты из трубы и намертво фиксировались.

Первые боевые стрельбы произвели на Сталина и Ворошилова ошеломляющее впечатление. Колонна из пяти списанных танков Т-26 и одного Т-28 была растерзана в клочья.

От полевых укреплений, в том числе от пары дзотов, мало что осталось. Размещенные в окопах полного профиля манекены были все разорваны пулями и осколками. И все это сделала лишь одна винтокрылая машина.

Завершив разгром мишеней, вертолет сделал эффектный вираж и приземлился прямо напротив блиндажа, из которого Сталин, Ворошилов, Камов, Миль и я наблюдали за происходящим. С правого борта открылась дверца, и из нее на землю спрыгнул довольный, улыбающийся Чкалов.

— Товарищ Сталин! — Чкалов лихо отдал честь и вытянулся по стойке смирно. — В ходе испытаний бортового вооружения вертолета была полностью уничтожена колонна танков условного противника и узел обороны с огневыми точками. Докладывал заместитель директора по летно-испытательной работе «Бюро перспективных разработок» Чкалов.

— Молодец, товарищ Чкалов. — Сталин пожал руку Валерию. — И вы молодцы, товарищи, — повернулся он к нам. — Есть мнение, что за разработку этой замечательной машины вы все трое будете представлены к званию лауреатов Сталинской премии первой степени и к правительственным наградам.