Книга Невеста по случаю, страница 111 – Екатерина Каблукова

Саша упрямо сжала губы, подняла шприц, нажала поршень, дожидаясь, пока из тонкой иглы брызнет, вытесняя пузырьки воздуха, едва заметная струйка лекарства.

— Отвернитесь, – приказала она, подходя к кровати. Козимо фыркнул, но послушался. – Готово.

Она аккуратно положила шприц в миску, стоявшую на столике у кровати.

— Какая восхитительная уверенность в своих силах! – почти промурлыкал принц.

Антонио усмехнулся, а я нахмурилась: как правило, такой тон не предвещал ничего хорошего. Саша проигнорировала это замечание.

Я заметила, что она вообще старалась игнорировать Козимо, насколько это было возможно, тем не менее поглядывая на него, когда была уверена, что ее никто не видит.

А мне наконец захотелось есть. Пользуясь тем, что поднос с едой никто не трогал, я соорудила себе бутерброд из хлеба и домашнего сыра и подошла к окну. Солнце уже скрылось за горами, и в комнату вползали фиолетово-серые сумерки. Наверное, надо было зажечь гль'ойны, но мне не хотелось.

Письмо Роя жгло руку. Я так и не решила, что мне делать, предпочитая малодушно отложить все до утра: возможно, сегодня вечером Козимо и Лоренцио удастся поймать заговорщиков, и мне не придется ничего решать. За спиной вспыхнул неяркий свет. Я слегка повернула голову.

Антонио, повесив шарик над своей головой, листал книгу, расположившись на стуле у кровати своего собрата. Около соседнего окна Козимо о чем-то расспрашивал Сашу, она нехотя отвечала, то и дело бросая взгляд в мою сторону, словно речь шла обо мне. Я вновь отвернулась к окну. Шорох панели заставил всех прервать свои занятия. Кроме больного, который крепко спал. Я подозревала, что Саша помимо противоядия вколола ему снотворное. Тайный ход открылся, и оттуда вышел Боно. Художник был весь в пыли, плащ сбился на плечо.

— Мадонна, мэссэры… – его взгляд переместился на Сашу. – Мадонна! Простите, я сражен в самое сердце.

Он низко поклонился, подметая пером пол. Саша удивленно заморгала. Я ухмыльнулась:

— Не пугайся, это Боно – фигляр, поэт и художник.

— А-а-а, – протянула подруга, все еще опасливо косясь на вошедшего. Боно тем временем принял оскорбленный вид:

— Мадонна, как можно! Фиглярство совершенно не мой стиль!

— Да, это всего лишь образ твоей жизни, щедро оплачиваемый моим кузеном, питающим к тебе непростительную слабость, – оборвал его принц.

— Мэссэр граф всего лишь ценит мой талант!

— Интересно, в какой области? – хмыкнул Козимо.

— В любой, мэссэр, как вы успели заметить, мои таланты почти безграничны! – Боно подошел к Антонио и опустился на колено. – Пастырь, я сделал все, как вы просили: передал послание пастырю Горгонзо.

— И что он?

— Сказал, что соберет собратьев вознести хвалу, но не похоже, чтобы он был счастлив от полученных вестей. – Художник встал и начал отряхивать плащ, вызвав недовольное шипение Саши. – Когда я выходил, то слышал, что он просил найти Иеронимо.

— И все?

— Да, но потом я заблудился в садах, вы же знаете, пастырь, как легко заблудиться среди этих клумб!

Антонио кивнул, призывая продолжить, Козимо скривился, выражая сомнение, а я даже не скрывала улыбки, прекрасно понимая, что пройдоха может заблудиться даже в прямом коридоре, и то чтобы ненароком оказаться в спальне красивой женщины.

— Так вот я заблудился и пока искал нужную тропинку, то совершенно случайно оказался под окнами студиолло пастыря Горгонзо. Он общался с пастырем Иеронимо. И хотя студиолло окутывало заклятие тишины, но по губам я понял, что они собираются навестить своего собрата здесь, на вилле. Но почему-то ночью, – художник с улыбкой посмотрел на Антонио. Мы переглянулись. Саша смотрела на нас широко раскрытыми глазами.