Книга Невеста по случаю, страница 129 – Екатерина Каблукова

Только теперь я обратила внимание, что стены зала были карминно-красными.

Золотые пчелы, изображенные на них, символизировали Лаччио и Истинного Пастыря. Впереди, в нише, было единственное изображение человека: он висел на дереве вниз головой, распахивая руки, чтобы благословить свою паству.

Под фреской на небольшом возвышении стоял длинный стол из темного дерева, украшенный синим и зеленым металлом, я насчитала семь стульев с огромными резными спинками.

Гаудани решительно сел на скамью и жестом, рассчитанным, скорее, на публику, приказал мне занять место рядом с ним. Я подчинилась и сцепила руки на коленях, пытаясь унять дрожь. Сейчас все мне казалось зловещим, даже золотистые пчелы на стенах.

Людей в зале становилось все больше. На Лоренцио то и дело кидали любопытные взгляды, кое-кто даже показывал пальцем. Он делал вид, что не замечает этого, но я обратила внимание, как он то и дело сжимает руку в кулак, чтобы сдержаться. Наконец стражники закрыли двери.

Словно во сне, я видела, как из-за колонн, обрамлявших нишу, появляются семь человек в белых одеждах – пастыри, призванные вершить суд. Зал поднялся, молча приветствуя их.

Стоя, я внимательно рассматривала каждого, стараясь решить, кто друг, а кто враг. Они были очень похожи: старики, все как один – с аскетическими лицами и глазами, ярко горящими почти фанатичным огнем. Иеронимо был среди них. Я вновь ощутила пожатие руки Лоренцио.

— Все хорошо. Трое пастырей знают Делроя лично и будут судить справедливо. Правда, двое, в том числе Иеронимо, его ненавидят, но пока перевес на нашей стороне.

— Я бы не была так уверена, – пробормотала я, но он не услышал, переключив свое внимание на человека в алых одеждах, выходящего из-за колонн вслед за судьями. Его можно было бы назвать красивым, если бы не огромное родимое пятно на щеке. Кинув надменный взгляд в зал, он, слегка подволакивая ногу, захромал к одной из конторок, поставленных у стен друг напротив друга.

— Это пастырь Горгонзо. Не думал, что он лично возглавит обвинение, – шепнул мне Лоренцио. – Обычно он предпочитает стоять в стороне.

Следом за Горгонзо вышел пастырь Антонио, как и судьи, в белом, только подпоясанный красным поясом, без золотого шитья на одежде. Гаудани тихо присвистнул.

— Вот это номер! Антонио будет адвокатом Алайстера! Он последние годы избегал этого как огня! – прошептал он мне.

Я кивнула, но не успела ответить: один из судей приказал ввести обвиняемого.

Небольшая боковая дверь, которую я не заметила ранее, распахнулась, и оттуда вышел Рой в окружении стражников в черном. Мое сердце забилось сильнее. Осунувшийся, с покрасневшими от недосыпа глазами и небритый, он спокойно шел так, словно прогуливался у себя в саду, а не был под охраной. При виде него по залу пронесся громкий шепот. Сразу же зазвонил колокольчик, перебивая шум в зале.

— Внимание! Мы начинаем! – Судья, державший колокольчик, подождал, пока Рой подойдет к своему защитнику, затем зачитал текст обвинения и потребовал принести присягу. Граф слегка наклонил голову и достаточно четко произнес слова клятвы. Пастырь кивнул человеку в красном:

— Горгонзо, можете начинать!

— Граф Алайстер, преклоните колени! – потребовал тот. Рой удивленно приподнял брови:

— Перед вами?