Книга Однажды кажется окажется, страница 36 – Елена Рыкова

Девочки молча сели рядом со стариком, не зная, что делать. Старуха возилась с чашками, доставала из корзинки треугольные пирожки.

— Может, помочь? – спросила Марта.

Ахвал покачал головой:

— Обидишь хозяйку.

По стенам висели верёвки, ремни, серпы и топоры. На полках – глиняные сосуды с узким брюшком и длинным прямым горлом. На гвозди, как особое украшение комнаты, были натянуты вышитые платки. У самой печки стопкой на полу – книги. Марта задрала голову и увидела, что на балках под крышей стояла корзина с чем-то серым, по виду – со щипаной шерстью, рядом свисали пучки засушенных трав и нечто, очень похожее на кнут.

Старуха поставила круглый жестяной поднос на припечной столик. На нём был кофейник из жёлтой меди, несколько блюд с угощениями и четыре чашки величиною в половину крупного яйца.

— Нешто оголодали, пока шли? – Она присела рядом и развернула чашки медными ручками к девочкам. – Кекеш, эчпочмак^[34]. Кушайте.

Марта взяла свою чашку. Чая там было на донышке – заварку налили, а водой разбавить забыли.

— Коли чашки ставятся ручками в сторону гостей, значит, гостям рады в доме, – объяснил старик, увидев её взгляд. – А чем меньше в чашках нолито, тем больше гостей уважают. Пейте.

Девочки синхронно отхлебнули, взяли по ватрушке, которые Зейнеп назвала «кекеш».

После железобетонных булок Фур-Фура это было очень вкусно.

— Толкуйте, – сказала старуха, – зачем пришли?

Девочки смутились, посмотрели друг на друга.

— Я привёл, – ответил за них Ахвал. – Это их подруга пропала.

— Она только моя, – сказала Марта, – только моя подруга.

— Та, что ночью возле лагеря исчезла? – Старуха прикрыла глаза.

Марта кивнула.

— А её мама говорит, что Соня деревом стала, – вставила Майя.

— Да, – подтвердила Марта, – её мама сошла с ума от горя.

— Ой ли? – спросила Зейнеп. – Ты, Рыжая, согласна с тем?

Майя опустила глаза, промолчала. Старуха смотрела на неё какое-то время, а потом вскочила с лисьей проворностью.

— Найти надо эту бедную женщину, Ахвал, – властно сказала она, – пока поздно не стало. Связано это с тем, что произошло.

Ахвал поскрёб пальцем в бороде:

— Сам так думаю. Это не всё, что они хотели.

— Я видела мальчика, – сказала Марта, – на детской площадке. Бледный. Странный. Говорил, что его родители в камни превратились.

Подвижные брови старухи взлетели вверх.

— Дальше, – попросила она.

— Он бегал, к камням этим подвёл, а потом… потом меня тренер отвлёк, а мальчик пропал. Камни, что он мне показал, и правда по форме на людей были похожи. Я расспрашивала всех: и в лагере, и тут, в городе, – вроде никто не пропадал больше. Ну, кроме Сони.

Пока Марта рассказывала, старуха ходила взад-вперёд по комнате, что-то бормотала себе под нос. Когда девочка закончила, старуха сказала:

— Ты должна подвести меня к тем камням. Больше не видела ты мальчика того? А раньше не видала его?

— Нет, – твёрдо ответила Марта, – ни до, ни после не видела, в том-то и дело. Ни в лагере, ни в Гурзуфе, ни в Москве – нигде. Не из наших он, вот.

— Не из наших, говоришь, – задумчиво повторила за ней Зейнеп и вдруг резко повернулась к Майе: – Зато ты из наших, так ведь? Таллемайя, правильно я говорю?

Румянец пополз по Майкиной шее, быстро поднимаясь вверх по лицу – до самых волос. Будто кто красный чулок ей на голову натягивал.