Книга Однажды кажется окажется, страница 91 – Елена Рыкова

Ахвал оказался у чудовища за спиной. Вспыхнув красным бездымным пламенем, он крикнул:

— Сейчас! – и воздух запылал непонятными, грозными словами. Как удавку, старик накинул на змеиную шею толстую цепочку с большим тёмным камнем и тут же ударил её по затылку так, что загорелись волосы. Она взвыла, впившись в Светины икры клыками, и Марта бросилась – не раздумывая, подчинившись какому-то инстинкту, – выставив руки к лицу с огромной пастью. Два тяжёлых камушка упали Марте на ладони. Змея закричала от боли: вместо глаз шипели чёрные круглые лунки.

Марта в панике озиралась. На её счастье, металлическая скоба на упавшей шкатулке блеснула в лунном луче. Марта схватила её, бросила камни туда, задвинула простой засов. Ахвал махнул рукой – и на траве вспыхнуло огненное кольцо. Марта метнулась к Ребриковой, схватила её за плечи и вытянула из пасти чудовища. Старик же, оставляя на чешуе женщины-чудища ожоги, оттащил змею от девочек за хвост и, развернувшись, кинул её в огонь.

Безглазая, с обгоревшими клочьями волос, змея зубами сорвала цепочку с шеи и вдруг захохотала пронзительным, тонким смехом. Она закидывала голову, выпуская из себя скрипучие звуки, словно не могла их сдержать. Её толстое тело посерело, отяжелело, плитой легло на огонь – один чёрный дым остался. И в ту же секунду рассыпалось на тысячу осколков, которые зашевелились в траве и бросились к Марте. Ахвал закрыл девочек, маленькие ящерки отпрянули и, слепо тыкаясь в стволы деревьев, находя щели в пляжной гальке, просочились в камни, растворились в темноте. Исчезли. Только шипела потушенная трава.

Марта осторожно положила голову Ребриковой себе на колени:

— Света! Светка! Ну давай! Очнись!

Ребрикова была вялая, горячая и тяжёлая, как человек в глубоком сне. Ноги почти до колен были покрыты вязкой прозрачной слизью. На коже виднелись красные точки и две борозды от клыков, которые оставила змея, когда Ахвал тянул её за хвост.

— Что с ней? Она отравила её, да? Убила?

Ахвал прижал два костлявых пальца к Светиной шее. Огонь ушёл из него, старик снова принял человеческий вид. Он снял с себя золотой халат:

— Быстрее! Оботри ей ноги.

Марта схватила халат, переползла к Светиным ногам, попыталась, сдерживая рвотные позывы, отчистить их от густой, соплеподобной слизи. Ткань была жёсткая, впитывала плохо. Старик достал из шальвар склянку, вынул зубами пробку. Запахло розами. Из спичечного коробка взял щепотку каких-то песчинок и добавил в масло. Взболтал, жидкость запенилась.

— Смажь укусы ей, – он протянул Марте пузырёк, – лекарства не жалей.

Марта послушно принялась втирать масляную жидкость в раны от клыков, нашла все красные точки, которые посчитала следами зубов. Старик разводил порошок в бутылке молока, которая оказалась в одном из карманов его шальвар.

— Открой ей рот! – скомандовал он.

Марта разжала Светины челюсти – это не потребовало усилий, Ребрикова вся была мягкая и податливая, как зефир. Ахвал влил несколько капель девочке в рот. Подождал и влил ещё несколько. Так продолжалось минут десять, пока жидкость в бутылке не уменьшилась наполовину.

Ребрикова не приходила в себя, но начала сильно потеть. Пот струйками тёк из-под волос на лоб, всё её тело было в крупных каплях. Вдруг она часто задышала. Марта, вытиравшая ей лоб, почувствовала, что Ребрикова перестала быть такой горячей.