Онлайн книга «Дважды кажется окажется»
|
— Нет, – хмуро ответил Цабран. И еле выдавил из себя: – Спасибо. За кульки. 3 Он долго смотрел внутрь свёртка. Маленький тёмный космос. В конце концов, он ничего не теряет. Речь идёт уже не о том, чтобы спастись от Ахвала, а о том, чтобы в принципе спастись. «Наверное, стоит выпить», – подумал Цабран. Он внутри своей головы. У него нет тела. Он даже голода толком не чувствует. Просто понимает, что три дня ничего не есть – это как-то нехорошо. Если проглотить сейчас содержимое кулька своим тутошним, воображаемым ртом, ничего плохого не случится, даже если это отрава. «Да и зачем ему меня травить? А Сагиба хотела бы – ещё в детском садике отравила бы». Он закрыл глаза и залпом выпил. У субстанции не было ни вкуса, ни запаха. Сел на кровать и стал ждать. «Пусть мне повезёт». И как только он подумал, мысль вспенилась, как волна. Цабран поднялся на её гребне, увидел свою каморку сверху. Руки и ноги его начали расти, голова закружилась от странного чувства: будто он вдевает себя в собственное тело. Тело, резиновое, неподатливое, нелепый космический скафандр, оказалось ему как раз. На секунду он почувствовал его тяжесть, усталость от долгого сидения без движения, напряжённость затёкших мышц, крепость костей, боль в висках – всё то, о чём он успел забыть, от чего отвык. Ему захотелось шевельнуть головой, огромной, непривычно тяжёлой, но от попытки стало темно и слабо, и он упал в обморок. 4 Все дни, пока Балам насыщался – в городе и в лесу, – Ламия сидела возле них. Юна и Сергей. Племянник со своей женой. Сын Селенит. Отец проклятой девчонки, лишившей её глаз. Они лежали в траве. Поначалу их охраняли, но после всей этой беготни с Урсой ситуация изменилась. Мариды либо спали на посту, либо просто уходили по своим делам. Вчера и вовсе никто не явился. Ламия серебряной змейкой дежурила в траве. Она знала, что Селенит не бросит сына. Сестра перевернёт все библиотеки, отыщет все нужные ингредиенты, из-под земли достанет тех, кто сможет ей помочь, пойдёт на любые жертвы, заключит любые сделки. Но вернётся сюда с планом спасения. Ламия не собиралась оставлять сестре жизнь. Селенит должна умереть, как умер предавший её Бильга. Но сначала сестра увидит, как умирает самый дорогой ей человек, – так же, как смотрел Бильга на смерть Энкубы. Мечты об этом были сладки настолько, что Ламия не чувствовала голода. Пока Балам пропадал, она подползала к Сергею и, шипя, разговаривала с ним. 5 Монолог Ламии Привет, Серёжа, скучал? Тётушка твоя приползла, вернулась к тебе, хоть вы и вышшшшшвырнули меня, отказались знаться. Ну ничего, ничччччего, и ты, и мать твоя получите по заслугам, скоро, очень скоро… Жёнушка в траве лежит, недвижная, бессильная, красивая, как идол, как статуя богам. О, мы были когда-то богами, пока старик всё не испортил. Нам поклонялись, нас боялись. Сестра моя научилась создавать жизнь… Нет, не тебя, дорогой племянник, она сотворила прекрасных, божественных существ. Буэра, Небесного быка, Хорту. Они завораживали, они восхищали. Они всегда стояли на нашшшей стороне, на нашшшей защщщщите, бык погиб за меня, а тут вдруг Хорта, она… напала, защищая каких-то людишшшшшек…[45] Предательница, предательница. Предали, все меня предали. Ну ничего, ничего. Старик схватил, хотел отдать скогсре – смекнул, что она иссохнет, если убьёт. У него планы на близнецов, племянничек, на Цабрана и на Марту, и думал он, что если от одной из нас, своих приёмных дочерей, чужими руками избавится, то со второй легче справится. Ахвал думал, я встану за твоих деток, защщищать буду… ну, со стариком мы ещё разберёмсссся, разберёмсссся. Вместе с Баламом разберёмся, у нас обоих на него зуб имеется. |