Книга Дважды кажется окажется, страница 114 – Елена Рыкова

— Проща… – шепнула Ламия. Посеревшие губы не сумели договорить слово. Сестра окаменела. Камень в доли секунды превратился в песок, и Ламия рассыпалась. Вспыхнул последним пламенем Балам. Ифрит даже не смог испугаться, настолько сильна была его вера в собственное бессмертие. Огонь стал чёрным дымом. В это же мгновение По превратился в пепел и потух вдалеке Урса, Медведь.

9

Зейнеп нагнала Хорту и Буэра довольно быстро. Милиционер сильно отстал. Старуха увидела, как радуются собаки бергсре. Это была не та, которую привёл к ней летом Ахвал. Другая, её сестра. Скогсра остановилась поодаль, наблюдала. Бергсра сидела на земле возле тёплых камней. Когда собаки понурили головы и легли возле своей настоящей хозяйки, Зейнеп всё поняла.

Добежал милиционер, потный, в красно-зелёных пятнах, крикнул:

— Хорта! – но голос не послушался, не хватило воздуха. Григорий дышал сипло, он был не бегун.

Зейнеп рукой остановила его:

— Смотри!

Бергсра положила руки на камни и начала раскачиваться. Заходил, запереливался вокруг воздух. Хорта уронила голову, глаза её закатились. Григорий рванул было снова, но старуха его удержала. Засветились камни. Свет расходился от них кругами. Бергсра вдруг закричала и покрылась змеиной чешуёй. Милиционер отступил на шаг.

— Сейчас рванёт! – потянул он старуху за рукав.

Они попятились, не отводя от бергсры глаз.

— Лечь бы на землю лучше, – заметила Зейнеп.

Камни внезапно втянули свет обратно, будто кто-то надул и лопнул пузырь из жвачки. Всё стихло. Ничего не шевелилось, даже вскинутые ветром волосы. Громкий хлопок сменил тишину, и время намоталось назад. Звук раскидал собак и бергсру в разные стороны. Разорвавшиеся на мелкие осколки камни посыпались дождём. Зейнеп прикрыла затылок руками. И снова наступила тишина, гудящая, как рой пчёл. Сквозь этот рой пробивались лучи. Голоса. Лай.

Первым несмело встал Григорий. Бергсра снова была без чешуи. Она протягивала руки кому-то в траве. С земли неуверенно поднялись молодой человек и девушка. Первый оглядел себя и с криком «Мама!» кинулся обнимать бергсру. Собаки кружили вокруг и радостно тявкали.

10

К брошенной бочке возвращались долго. Зейнеп еле шла. Тишину прервал Григорий:

— Странная какая кличка – Буэр.

— Будто Хорта не странная. – Зейнеп глянула на собаку. Та радостно шла за ними. Милиционер Григорий тоже на неё поглядывал, и тоже радостно.

— Ну это я сам придумал, – гордо сказал он. – Прочёл где-то, что так собак звали, стерегущих… то ли рай, то ли ад. Забыл!

— Ой ли сам, – усомнилась Зейнеп.

— Бабушка, – Григорий поскрёб лысину, – если эта странная… женщина… смогла… расколдовать сына, то что же получается, и дочь Полины Гамаюновой действительно берёзой была? Зря я её сумасшедшей считал?

— Поверил, – улыбнулась старуха. – Наконец. Пора тебе. Уж столько ты видал. Чуешь? Бергсра сына вернула, и всё на места встало. Хоть Соловей зарастил разломы, а оставался неуют маленький, струйка тонкая, что не всё на месте. Когда какое-то существо живое застревает между мирами, тут оно тебе камень, там – человек али марид, ну вот как Соня застряла: по эту сторону берёзкой была, по ту – девочкой стояла, застывшая… Это как нога, которую в закрывающуюся дверь сунули, чтобы не дать ей захлопнуться, разумеешь? Щель вокруг этих камней оставалась. А сейчас всё на месте. Даже Медведь – и тот погас. Ушёл навеки его огонь, спокойно теперь стало. А собаки живёхоньки.