Книга Дважды кажется окажется, страница 72 – Елена Рыкова

— Да знаю я, что такое зиккураты! Почему в жертву? Почему нас?

— Ну сам посуди: он сейчас бессилен и забыт. А был богом. Страшным, великим Ваалом! Он хочет вернуть себе величие, ясен пень. Ну а вы, вы необычные, разломы открываете. Если вас правильно в правильном месте чикнуть, высвободится столько энергии, что на десятерых богов хватит.

— Опять двадцать пять. – Цабран сел на кровать. – То есть хочет он от нас примерно того же, что и Балам?

— Угу. – Волак взял с тумбочки книжку и вертел её в руках. – Только братец мой Балам всегда был намного тупее старикана. Поэтому его Медведь морду из моря высунул и сразу же обратно рухнул. Так что это, говоришь, за книженция?

— Она оттуда. С его половины. В ней появляется текст, когда Ахвал засыпает. Это как бы история про его жизнь.

— Мемуары, значит. – Волак насмешливо листал книгу. Страницы были пусты. – И что пишут? А про меня там есть?

— Есть, есть. Ну вот, я оттуда про зиккураты знаю. Ну и вообще – уже теперь про многое. Две бергсры ему как дочери были.

— Этих помню. Неприятные создания. Когда старикан меня взаперти держал, они клетку охраняли. – Волак высунул язык. – Слушай, так долистай в следующий раз до момента, где он тебя обхитрил, позырь, вдруг там обратное заклинание указано? Расподчиняющее тебя.

— А ты его не знаешь? – без надежды спросил Цабран.

— Не-а, это только Птица-Книга знает.

Цабран уже собрался спросить, где живёт эта Птица-Книга, но Волак вдруг грациозно прыгнул и зажал ему рот.

— Тссс! – зашипел он. – Больше никаких вопросов! Я сам не в курсах, но, когда задают правильный вопрос, где найти сокровище, в меня будто кто другой вселяется – и вуаля! Вываливаю любые сведения помимо воли! Кто его знает, откуда они берутся, но точно не из моей башки. И, черти, всегда точные, как часы! Птица эта для тебя в твоём положении сто пудов сокровище. А ты под заклятием покорности у самого злобного ифрита всех времён и народов, который за такую инфу жизнь любого своего слуги отдал бы. Не говоря уж о наших. Так что не надо тебе этого знать. И мне заодно тоже.

— Но я так никогда от него не вырвусь! Его мемуары нельзя читать с конца. Только подряд. Я пробовал. Где остановился, там и продолжаешь. Иначе никак.

— Я что-нибудь придумаю. – Волак подошёл к окну. – Забавно будет тебя вытащить, позлить старикана. Неохота как-то, чтобы он богом становился. Помню я его всесильным. Так, как сейчас, лучше, поверь.

— Верю.

— Ты пока читай дальше. Авось узнаешь что важное. А теперь пожелай-ка больше меня не видеть. Выпусти.

10

— Нет, – сказала Ламия, – эта девочка – моя добыча. Мой ужин. Ты ищи себе свой.

Она водрузила Катю на спину и быстро поползла наверх. На улице поставила девочку на землю. У Кати трясся подбородок, но она не плакала.

— Беги! – шепнула Ламия.

— А ты? – спросила девочка.

— Он меня не тронет, не бойся.

— Но я не знаю, куда бежать.

— Вон там огни, видишь? Беги на них. Там скажи людям, что потерялась, и назови ваш адрес. Ты помнишь адрес?

Катя кивнула:

— Абрикосовая, семнадцать.

— Умница! А теперь быстро!

Девочка кинулась в кусты. Ламия развернулась, чтобы возвратиться, но Балам уже был у неё за спиной.

— Личная привязанность?

— Это тебя не касается, – ответила змея.

— И действительно. – Он не стал спорить. – Мне нужно перекусить и вновь заняться Урсой. Я хочу отомстить мальчишке.