Книга На перекрестке путей, страница 104 – Тимофей Иванов

— Эльфы не драконы, брат — покачал Альвгейр головой — А ещё они не демоны, не нежить и не иные чудовища. Я без колебаний могу пустить под нож всех до последнего звёзднорождённых, Свангард от этого только лучше станет. С удовольствием сойдусь с воинами клинок к клинку, а с магами проверю кто крепче держит посох. Но в том чтобы убивать обычных слуг нет ни доблести, ни чести. Тут кроме мужиков женщины были, дети. Хорошо хоть последних ушастые ценят, догадались в самых защищённых местах держать, видимо свезя в столицу с других поселений.

— Так та каменная коробка…

— Да, для их бывших нянек — хмыкнул вирдман с всё таким же кислым лицом — Держим там отдельно от эльфёнышей. Они уже свободны от всех клятв, но ещё дичатся. Впрочем ничего, на Фростхейме обвыкнутся. Кто выжил.

— Первая война, она всегда приносит неприятные открытия — глубокомысленно произнёс Сигурд, а потом пояснил — Я тогда у сяньцев тоже другого ждал. Подвиги и слава конечно были, как иначе, но и неприглядного тоже хватало. Хотя это хорошо, что у тебя ещё не было повода зачерстветь.

— Не уверен — дёрнул щекой Альвгейр, приложившись к кружке.

— Зато я уверен — жёстко сказал конунг — Мне на узкоглазых насрать стало, когда достаточно боевых товарищей потерял, которых с детства знал. После этого ребятёнок, что свою дохлую мамку растолкать пытается и слезами заливает уже никаких чувств не вызывает и ничего в груди не трогает. Разве что можно его топором рубануть аккуратно. И без мук отойдёт, а не от голода с холодом или зубов какой собаки, что в селение придёт падалью подхарчится. И мстить не станет, если вдруг каким-то чудом выживет.

— Не самая радостная картина — сообщил очевидное вирдман.

— А она и не должна быть радостной, Тюр — бог жестокости, я не раз тебе говорил. Жестокости и к себе и к другим, без неё хорошего воина не получится — произнёс Гринольв — Не поэтому ли ты богам тут идолов поставил?

— Клятвы я волею богов со всех живых эльфийских детей снимал — проворчал Альвгейр — А потом память им чистил и нашим богам посвящал. Ничего они ни про родителей, ни про месть не вспомнят. Будут считать, что они родом из Альвхейма, вотчины Фрейра, а не этого леса.

— Ты им разумы-то не сломал? — хмуро спросил Зелёный Волк, зная посредственные таланты ученика в менталистике. Да и свои в общем-то тоже.

— Там не я дело делал. Это как видение было. Со мной такое уже случалось, когда кошколюдам на юге капище наших богов ставил и к нашей вере приобщал — сообщил вирдман.

— Ты с тех пор кстати спал? — остро посмотрел на ученика учитель.

— А когда? — ответил вопросом на вопрос Альвгейр — Я то завалы разбираю, то форт ставлю, то мэллорны обтёсываю, то с детьми занимаюсь.

— Бегом в шкуру заматываться и дрыхнуть — едва не прорычал Зелёный Волк — Молчи! Ни слова слышать не хочу. И видеть тебя до завтрашнего дня. От внимания богов с ума и не такие сходили. Всё. Встань и иди.

Несколько долгих секунд походный конунг смотрел на старика, а потом кивнул, действительно встал и пошёл. А Гринольв повернулся к Асмунду и поинтересовался:

— Ну а ты куда смотрел, дурья башка, а?

— Вы с ним два сапога пара — пробурчал рыжеволосый форинг — Самого может сонным заклятием приголубить и дальше работать пойти. Сам же так научил.