Книга И грянет буря, страница 18 – Тимофей Иванов

Сам же эльф кое-что поведал мне о своём народе. Что-то я уже знал и так, просто получив подтверждение имеющейся информации, что-то оказалось для меня внове. Эльфийское общество делилось на Дома, одиночки, вроде неприкасаемых из земной Индии, в нём фактически отсутствовали, так как не было формы изгнания из Дома. Если уж его член чем-то запятнал себя настолько, что остальные члены общественного образования не желали иметь с ним ничего общего, даже в одном лесу здравур пить, то его просто ждала казнь. Нет эльфа — нет проблем. Это правда слегка намекало, что даже Мэлисана и Алрия до сих пор к каким-то Домам формально принадлежат. А может и к одному Дому, не знаю. Правда учитывая то, что родственнички не предприняли усилий для их вызволения из рабства, девочки крутили их всех на самой толстой ветке в своём саду. Так что если в Рирте появятся посланники от парочки Домов лесного народа, то их вряд ли пустят за стену. Скорее уж обматерят с неё на человеческом языке.

Дома вроде как подчинялись верховному королю из правящего и самого сильного общественного образования, но именно что формально. Кроме монарха был ещё Совет Домов, который был пожалуй что по важнее. Всё таки каждый Дом имеет и свою землю, и своих магов с учебным заведением, где раскрывают секреты волшебства, собранные предками и свою армию. Было не трудно догадаться, что в совете ушастые с энтузиазмом плетут интриги друг против друга. В общем и у них феодальная раздробленность цвела пышным цветом, разве что с поправкой на местный колорит.

Так же я с удовольствием послушал и о эльфийской магии. Никаких тайн случайному гостю, понятное дело, не раскрыли, но в общих чертах объяснили парочку нюансов, которые вероятно были в целом известны ближайшим соседям ушастых и не являлись какой-то совсем уж скрытой информацией. В целом волшебу эльфов можно было разделить на две большие ветви: друидизм и аркана. Адепты второй шли примерно тем же путём, что и маги людей и являлись в целом классическими фентезийными чародеями. Вторые навеяли мне воспоминание о Ночных эльфах Азерота с их скозложоп… То есть козлобогом Кенариусом. Использование растений, создание энтоподобных существ из валежника и ещё живых деревьев, приручение животных и порой даже обращение в них. Впрочем последнее было редкостью и считалось очень крутым скиллом, говорящем о большом единении друида с природой. Дома соответственно можно было условно поделить на арканистов и друидистов по главенствующей школе, что наверно тоже сказывалось на политическом ландшафте. И если у последних я, придя в форме зверя и правда сошёл бы за дорогого гостя, то у арканистов, включая местных хозяев, вызывал скорее настороженное любопытство в силу наличия у меня спутника, являвшегося духовным зверем, но никак не желание облагодетельствовать. Собственно о Михалыче пришлось магу рассказать, из-за него чай в гости меня и позвали, вероятно любопытство присуще эльфам не меньше, чем людям. Многое я не раскрыл, но тем не менее в общих чертах о шаманизме поведал.

Так же выяснилось пару моментов о эльфиской речи. Сейчас мы общались на «низком» наречии, которым ушастые пользуются в общении с не-эльфами. Между собой же они говорят на «высоком» языке, который сильно более сложен и наполнен оттенками. И как не странно цветами. Эсиантэль привёл мне пример, говоря о «красной радости встречи», что в зависимости от контекста и взаимоотношений говорящих могло значить, что два родича в восторге от того, что встретились. Или же являлось вызовом на бой до первой крови, скажи это я какому-нибудь ушастому.