Книга И грянет буря, страница 79 – Тимофей Иванов

— Тогда моим пределом была паршивенькая землянка — ностальгически улыбнулся я — К тому же хотелось поглядеть, как живут другие народы, да и сам жить я торопился, не желая сидеть на одном месте. Ты бы кстати радовался, не окажись я сначала в Ахите, а потом в Вольной марке так вовремя, ты бы хлебнул горя.

— Может так, а может и иначе — туманно ответил вампир.

— А так и вглубь можно камень изменить? — спросила девушка, похоже пропустившая наш обмен репликами мимо ушей.

— Можно — кивнул я — Можно прорыть целые шахты, а так же поднять залежи металлов ближе к поверхности или даже проложить русла для каналов и целых рек. Хотя и не так быстро, как с небольшим жилищем конечно.

— И золото поднять тоже?

— И золото.

— Научите меня!

— Это не быстро, Лексатронам. Да и не в золоте счастье, особенно для шамана. Без понимания этого шаманом вообще пожалуй не стать.

— Но как же? — удивлённо ответила девушка.

— Золото всего лишь инструмент. Да, оно полезно, как к примеру когти или слово. Но не более того. Значимо по настоящему в жизни другое, есть вещи куда дороже солнечного металла. Жаль что драконы часто понимают это слишком поздно.

— Что может быть дороже золота? — последовал новый вопрос.

Я грустно усмехнулся. Золото, сила, работа, должность, власть, признание, столько вещей за которыми мы гонимся. Но стоя на пороге могилы мы обычно жалеем совсем не о том, что нам было мало чего-то столь банального, а о тех, на кого мы забивали, получая второстепенное. Зачем нужны все эти вещи, если мы слишком мало времени провели с теми, ради кого их добывали. Власть, сила и золота не заменят нашим женщинам нашу любовь, а нашим детям наши же наставление и участие. Всё это мы добываем ради них рвя жилы, но если утонуть в этом процессе наши любимые чахнут, а дети превращаются в тех, кто в итоге пустит по ветру все наши усилия. Так может вскоре произойти и с моей семьёй.

Погасив печальную улыбку я взял бубен и начал тихонько в него постукивать, решив не грузить ребёнка взрослыми переживаниями, тем более что как раз золото в её случае могло стать вопросом жизни и смерти.

Позабытые стынут колодцы

Выцвел вереск на мили окрест

И смотрю я, как катится солнце

По холодному склону небес

Теряя остатки тепла.

Цвета ночи гранитные склоны

Цвета крови сухая земля

И янтарные очи дракона

Отражает кусок хрусталя —

Я сторожу этот клад.

Проклинаю заклятое злато

За предательский отблеск тепла

Вспоминаю о той, что когда-то

Что когда-то крылатой была —

Она давно умерла.

А за горами, за морями, далеко

Где люди не видят, и боги не верят.

Там тот последний в моем племени легко

Расправит крылья — железные перья

И чешуею нарисованный узор

Разгонит ненастье воплощением страсти

Взмывая в облака судьбе наперекор

Безмерно опасен, безумно прекрасен.

И это лучшее не свете колдовство

Ликует солнце на лезвии гребня

И это все, и больше нету ничего —

Есть только небо, вечное небо.

Когда я закончил вдруг раздались хлопки со стороны, в которую я даже не думал смотреть и были они какими-то, хм, пожалуй покровительственными. Хотя в упор не представляю как такими можно сделать именно их, а не тон слов. Впрочем как раз слова скоро тоже прозвучали:

— Не дурно, ей Изначальному недурно. Что это за язык?

— Мой родной — ответил я, поворачиваясь и смотря на нового собеседника — Громдаридан полагаю?