Книга И грянет буря, страница 91 – Тимофей Иванов

Я прикрыл глаза и постарался вспомнить, погружаясь в себя и выравнивая дыхание. Как такого-то его конечно не существовало, как и моих лёгких, но это действие было настолько привычным, что прошло автоматически на крае сознания. Что было дальше, цело ли вообще моё физическое тело или хозяин Змеиных островов его уже испепелил? Хмммм. Я был охвачен яростью, я негодовал, я желал дать ей выход, я… Взял оружие разрушения, Гронд. И полетел на змея, как будто выстрелив собой из пушки. Помню, что моей тушке это не понравилось, позвоночник затрещал, желудок как будто провалился куда-то вниз, утащенный жестокими руками гравитации и инерции. Взмах булавой, рана под глазом Котланти, который увернулся в последний момент, удар его хвостом, от которого не успевал увернуться уже я, когда, не видя ничего кроме своей цели, заходил на новый заход, боль и…

Я резко схватился за голову, пытаясь удержать её в целости и как-то пережить неприятные ощущения от воспоминаний. Три картинки, которые взаимно дополняют друг друга, обеспечивая углы зрения, для которых не предназначен мой разум едва его не поломали. Плевать на воспоминания о болевых ощущениях, когда тебе ломает кости или тебя натягивают на что-то размером с замок, но именно картинка со странным зрением заставила меня держать башку в ладонях. Это всё равно что двухмерному существу показать нечто трёхмерное.

Не нужно быть Эйнштейном, чтобы догадаться, что изначальный натянул мою шкурку. Но ёперный театр, как всё таки теперь выкинуть из башки странные картины? Бинокулярное зрение даёт нам возможность видеть окружающую обстановку в объёме, но глядя из шести глаз на трёх головах, окружение воспринимается мягко говоря иначе. Как пернатый змей, когда на него с несколько разных ракурсов смотрели три башки, так и во время схватки, где две головы вгрызлись в крылья, а третья в шею под самым подбородном. Вместо одного сверх детализированного и объёмного объекта перед моей памятью были три разные картинки, которые мозг воспринял одновременно. Кажется в этот момент я и вырубился окончательно. Хотя можно ли считать себя в сознании, когда твоим телом управляет кто-то другой, да и сам мясной костюмчик претерпел кардинальные изменения? Пассажиром мне кстати быть не понравилось. Особенно если не ехать в машине, а фактически быть на неё натянутым.

Кое-как собрав глаза и мозги в кучу, я приподнялся на ноги и осмотрелся по сторонам. В который раз я уже здесь, а ориентиров больше не стало. Так что пришлось вновь пожать плечами и отправится вперёд, просто желая встретить Изначального. Идти пришлось на удивление недолго, вскоре из красноватой дымки в небесах появились его головы и раздался громоподобный голос:

— Вижу ты пришёл в себя, маленький феникс.

— Да, Изначальный — вежливо склонил свою голову я — И у меня много вопросов.

— Говори — прозвучало указание к действию. Вряд ли теперь получилось бы промолчать, даже появись такое желание, власть хозяина этого места над всем и всеми, кто здесь находится, была уж слишком всеобъемлющей.

— Почему ты вмешался? И если мог вмешаться всегда, сделал это только сейчас? Зачем был нужен я, если ты так легко можешь действовать в тварном мире? — спросил я первое, что пришло на ум.

— Не так легко, как порой того хотелось бы — раздалась усмешка — Действия подобных мне на вашем плане бытия нежелательны. При некоторых условиях они истончают барьер между ними.