Книга Большая проблема, страница 128 – Тимофей Иванов

Так же Валила знала, что Эласия ма Жарэ хитрая дрянь, наученная своей коварной матушкой разбивать сердца пылких юношей и сводить их в могилу. А у самой у ней в груди кусок гранита холодный, как надгробье. Я честно говоря опасался, Глам пойдёт в разнос и ещё припишет брату и сестре отношения в стиле Таргариенов или Ланнистеров, но до инцеста к счастью дело не дошло, менестрель сдержал свою буйную фантазию. А может не додумался. Брат же с его слов просто оказался подкаблучником и трусом, у которого единственный смелый поступок за всю жизнь — это визит ко мне вместе с юным м'Абэтом. Что было не далеко от истинны, парень сначала был единственным наследником почившего отца, а потом формально стал владетельным эром. Но законных наследников ещё не имел, а фактически у них в роду заправляла его мать. Так что риском в его жизни практически не пахло. Ну, насколько это возможно для рыцаря в средневековье. Оставалось поражаться параллелям, которые я видел с Землей. Прям типичный обнаглевший мажор, у которого мама строгий прокурор. Хотя конечно я строил своё впечатление по очень короткому знакомству с данным молодым эром.

Я же во всей этой истории выступал практически ангелом милосердия. Глам те три дня, что шлялся по злачным местам, не только пьянствовал и тискал девок, но и пел. В том числе и свою балладу о Килане и его теперь уже жене. Упоминал в ней менестрель и то, как я изничтожаю рыцарей и нечистых тварей пачками вместе со жрецом Света и мудрым магом. Так что по рассказал нашего барда выходило, что созыв дворянского собрания — это просто моя попытка отмазаться от необходимости убивать двух молодых оболтусов, даром что один из них наивный дурак, а второй конченый мерзавец. Потому что великан добрый, а ещё он вообще не понимает, зачем люди убивают друг друга, когда есть орки, минотавры и нечистые твари. Мудрые великаны далеко на востоке к примеру так не поступают, поэтому живут как в сказке с молочными реками и кисельными берегами. И вообще менестрелю из-за подобных эпизодов стыдно за людей, да. Вообще кем надо быть, чтобы вызывать на смертный бой великана, который поехал в Рирт истреблять нечистых каменных тварей? Просто идиотом или пособником нечисти? В общем творческая интеллигенция предлагала платить и каяться, но выгодно отличалась от себя же на моей прошлой родине тем, что заодно призывала идти со мной за компанию на подвиги, а не нарушать безобразия. И шла туда же сама в лице Глама, который даже обзавёлся таки нормальным мечом вместо своей парадной ковырялки.

Правда пугал он меня не оружием, а своими харизмой, талантом и даром убеждения. Серебряный язык за неполные сутки умудрился сформировать общественное мнение в пусть и небольшом, но всё же целом городе. Один, без магии, без сети помощников и провокаторов, да вообще без ничего кроме умения забалтывать людей и небольшого количества монет на сопутствующие расходы. Нет, я конечно понимал, что этот сын беглого монаха и столичной весёлой вдовушки не просто так стал известным менестрелем, которого герцоги с удовольствием слушают. Но меня теперь реально пугала мысль, что он таки обучится «великаньему пению». Ночной кошмар, в котором музыкант меняет песнями карты королевств, был неприятно близок к том, чтобы начать воплощаться в реальность. Ситуацию спасало только то, что менестрель похоже был всё таки не способен к магии. В противном случае у меня могло появиться искушение тихонько его прибить от греха по дальше. Споёт такой что-нибудь вроде «Перемен» Цоя и тут начнётся революция с гражданской войной и вторжением орков в ослабленное государство. Или пойдёт исполнять что-то в стиле «Машины смерти» Арии по городам и весям, а дело кончится мероприятиями, напоминающими крестовые походы. Может даже Крестовый поход детей повторится… Чур меня!