Книга Между водой и камнем, страница 5 – Тимофей Иванов

Потому жизнь в Гоманском герцогстве дело весёлое. В крупных и хорошо укреплённых городах вроде Комвифа обитать в целом безопасно, а вот рыбацкая деревушка на берегу всегда может проснуться от того, что эльфы пришли в неё за короткоухими рабами. Или то же самое сделали хомо сапиенсы из соседнего герцогства. А может королевства. С замком какого-нибудь прибрежного рыцаря тоже может случится неприятность, там ведь есть что взять. По понятным причинам люди по мере возможности стараются заселять долины дальше от берега. Остроухие и короткоухие пираты не очень склонны ходить в рейды в глубь суши, оставляя свои корабли почти бесхозными, при минимальной охране-то. Однако с плодородной землёй в горах вполне ожидаемые проблемы, так что попробуй откажись от моря, как от источника пищи! Да и путешествовать по нему куда быстрее и удобнее, чем по горным дорогам и тропам, где на узком серпантине вполне может настигнуть грифон и скинуть незадачливого двуногого в пропасть вместе с повозкой, запряжённой лошадьми. Мясо, отбитое о камне при падении не делается менее вкусным, может быть даже наоборот. Так что люди с упорством муравьёв раз за разом отстраивают рыбацкие деревушки и отправляются в путь по волнам. А герцогам, так сказать, не западло нарезать землицы храброму рыцарю, который поклянётся Светом защищать простых людей и исправно платить налоги.

Собственно потому Винсент был вполне не против отправится сюда вместе со мной. Гоманы родичи Акани, у них с ними давняя дружба, Ревнант старому товарищу черканул письмо с рекомендацией и это открывало недурственные перспективы для одного из младших сыновей графа Фризни. Так сразу по блату земли конечно не отвалят, это было бы слишком круто, но спустя лет пять службы уже вполне могут. И будет Винсент уже не межевой рыцарь, что суть голь перекатная, а уважаемый человек. Сможет даже герб сменить, если захочет.

Меня же сейчас интересовали несколько другие вещи. Я остановил Белогривку и жадно всматривался вперёд. Город светло серого камня, построенный на фундаменте былого эльфийского процветания, конечно был красив, а его стена и укрепления на скалах, закрывающих бухту, внушали уважение, но даже не он был главной деталью открывшегося пейзажа. Впервые в своей второй жизни я видел море и оно было прекрасно в ярких лучах солнца, создающих блики на синей воде. Невольно аж вспомнился тот самый знаменитый монолог из «Достучаться до небес». Сюда определённо стоило приехать. И уж точно мне отсюда не хотелось уходить.

— Красиво — проговорил Винсент, будто вторя моим мыслям.

— На небесах только и разговоров, что о море — произнёс я — Смотря на него, трудно не понять почему.

— Не слышал, чтобы жрецы так говорили — заметил рыцарь.

— Это сказал человек, который был гораздо мудрее тех жрецов — отозвался я — Ладно, надо двигаться вперёд. Тут можно пол дня простоять, а мы собирались в этот раз ночевать в таверне, а не на камнях.

— Твоя правда — кивнул мой товарищ.

Остальные промолчали. Румил и Цалина числились слугами и им вроде как не положено было болтать при господах, Вирум вообще не очень-то уютно чувствовал себя в нашей компании и парня можно понять. Сначала попал в переплёт, потом выхватил изгнание с неясными перспективами и кучей магических клятв. Конченным дебилом юноша не был и осознавал, что для Акани он куда выгодней в мёртвом виде, чем в живом, а Винсент друг Ревнанта. На словах-то всё хорошо, но мизрикордия всегда может решить проблему кардинально. Мы с рыцарем конечно поговорили с парнем и заверили его, что не собираемся его убивать и если он будет добросовестно служить, то всё у него будет нормально. Особенно если кровью искупит смерть служанки, с которой всё было довольно мутно. То ли он действительно её так неудачно толкнул, что она покатилась по лестнице с летальным исходом, то ли поработала магия. Но до конца нам парень похоже не поверил. Может его лучше было бы отправить в какой-нибудь монастырь и забыть… Но Монтилио слишком резко протестовал против этой идеи, опасаясь что жрецы могут подобрать ключик к ритуальным обетам. А про идею с «железной маской» я промолчал. Во-первых у французов всё как-то паршиво закончилось, а во-вторых всю жизнь гнить в казематах до самой смерти — это как-то слишком. Лучше уж мизрикордия. Так и то гуманнее.