Книга Зеленый путь, страница 98 – Тимофей Иванов

— Ну положим эту проблему можно решить — отозвался он, встав и начав шарить по одной из полок в своём жилище. Окосел учитель сильно меньше меня, но тоже был уже не трезв. Хорошее вино, что тут сказать — Вот он!

— Что это? — глянул я на костяную безделушку на кожаном шнурке.

— Амулет для понимания языков. Я же не сходу на востоке всё выучил, да и кто бы в ритуальный круг ко мне без объяснений полез — усмехнулся он — Так что можешь не переживать, всё более менее пойму.

— Я песню паршиво помню — попытался отбояриться я.

— Ты принёс на новую дорогу песню со старой, раз не всё забыл, значит должна быть стоящая — пожал он плечами — Это друзей и родных поминать не стоит, а такие вещи можно. Так что пой как сумеешь.

— Ну разве что как сумею. Как там начиналось? — проворчал я, начав отбивать ладонью по столу простенький ритм:

— Я знаю, что жизнь равнодушна, как острые скалы

Я знаю, что жизнь без нас не знает добра

И солнца остынут, и люди исчезнут, и страны,

И только добру в сердцах не остыть никогда

Никто вместо нас не сделает доброй работы!

Никто не подаст руку слабому чтоб защитить!

И детям никто не отдаст нашей лучшей заботы!

И матерей никто так сильно не будет любить!

Как мы…

Много ли, мало бед повидала моя земля?

Много ли мало летало над ней вороньё?

Дай руку и вот для защиты моя спина!

И я не сбегу, ведь здесь отечество моё

Да потому что никто вместо нас!

Время стирает в песок даже острые скалы

Все вещи однажды растают как утром туман над водой

И звёзды исчезнут, и люди, и страны

Но то, что ты делал добро — навечно с тобой.

— Хорошая песня. Но на всех добра не напасёшься. И уж тем более не все на него ответят благодарностью или хотя бы запомнят — невесело улыбнулся друид, хотя песня ему очевидно понравилась.

— А отец Шарп бы одобрил — хмыкнул я.

— Ты в паладины часом не собрался? — поинтересовался Корнегур.

— Где я и где паладины? Да и что-то не видел я их в тот день, когда пастор умер. Сидели по своим сраным монастырям и любимые клинки полировали — проворчал я — Давай ещё по одной.

Летнее утро было на удивление приятным, как впрочем и безоблачная ночь, позволившая мне полюбоваться далёкими звёздами перед сном. Сейчас же я сладко потянулся, сбросив с себя потёртую оленью шкуру, которая по прежнему служила мне кроватью и одеялом на свежем воздухе, а затем ополоснулся в ручье, потом вернувшись к дому и взявшись за посох. Привычный танец гармонии начался, теперь мне уже не нужны были постоянные наставления и тумаки посохом, чтобы не совершать ошибок. Я привык ощущать энергию, что текла по моим жилам и то, как мои действия отражаются на ней. Неточности сбивали потоки, они были для меня тем же, чем являются фальшивые ноты в мелодии для музыканта. И захочешь — не пропустишь.

Как раз когда я заканчивал, из дома показался Корнегур, а мои губы произнесли:

— Доброго утра, учитель.

— И тебе — кивнул он — Успел выспаться?

— Разумеется — ровным голосом ответил я. Болтать во время своеобразной подвижной медитации было не сказать чтобы просто, но однако чем сложнее упражнение, тем обычно от него больше толку, а навык распределения внимания никогда не будет лишним. Особенно в бою.

— Ну надеюсь старался с зельями ты вчера не зря — хмыкнул он, отправляясь к ручью.