Книга Быть неизменным, страница 122 – Тимофей Иванов

— Когда жрец света родился, купец заплакал, — усмехнулась старшая жрица, которая Агата. Волосы у неё и правда были чёрными. — Святые они только на словах, на деле хуже любых торгашей.

Спорить с последовательницей веры, которую церковь Света как раз зажимает у меня причин не было. Тут оставалось только поддакивать коллегам-угнетённым, что и было сделано:

— Кто ж знал? Раньше я такой чёрной неблагодарности не встречал.

— Куда подашься? — опять спросила зрелая дама.

— Не знаю пока, — пожал я плечами, мысленно подхихикивая над ещё одним слушателем, греющим уши. Ничего, больше народу узнает, веселее будет Ирвальду с компанией. — С демонами видимо придётся повременить, потому что не очень ясно где их искать. Но на границах Империи, как всегда, любой меч на счету, где-нибудь да найду себе место.

— А может мне с тобой? — тут же спросила Каллисто.

— Только когда целиком долечишься, — сходу отрезал я.

— Да где я тебя найду-то? Да и на дорогах опасно одной, забыл как меня спасать пришлось? — возмущению менестреля не было предела.

— Ну если твой друг зайдёт к одному из наших костров, он как раз сможет дать о себе знать, — усмехнулась Агата. Вера в Старых богов была на данный момент самой слабой в Империи, а в этом городе сейчас и подавно. Видимо поэтому в поверхностных мыслях барышни витал максимально мягкий вариант моей вербовки.

— Не только жрецы Света умеют что-то передавать друг другу на расстоянии, — понимающе кивнул я. — Что ж, пусть будет так.

— Возьми тогда, чтоб за своего принимали, — тут же достала из складок одежды жрица костяной кулон, изображающий домашний очаг. — Знак Кодзина тебе будет в самый раз, сам его тут восславил. А я передам нашим. К тому же если вдруг один из жрецов что-то узнает о демонах, возможно эта новости доберётся и до тебя.

— Хорошо, — проворчал я, одев цацку на шею. Религиозный атрибут немного грел кожу, но к счастью не обжигал её и это было со всех сторон здорово. Как и возможность присосаться к какому-никакому источнику информации. — А теперь пора прощаться. За ночь хорошо бы успеть уйти подальше.

— А может споёшь на прощание? — то ли спросила, то ли попросила бард.

— Каллисто, кто из нас менестрель, а? — удивился я.

— Ты мои песни уже слышал, — отбилась она. — А я от тебя только вот ту, про неосторожный шаг в дороге. Ну что тебе, жалко что ли? У тебя же красиво тогда получалось.

— Я тогда вообще не пел, — дёрнул я щекой.

— Всё равно говорил нараспев, — не согласились со мной.

— Бог странствий любит песни у костров, — вставила свои пять медяков мелкая жрица, которая светловолосая Виола. — А тебе сейчас как-никогда понадобится его добрая воля.

— Ну что с вами будешь делать, — проворчал я, отхлебнув опять вина. — Спою.

— Погоди, я сейчас, — тут же метнулась в темноту Каллисто и притащила мне свою лютню.

— Ты издеваешься? — приподнял я бровь.

— Ой, да брось, — всплеснула она руками. — Я видела, как ты ночью струны ей перебирал, когда в карауле сидел.

— Перебирал. Ладно, погоди, — проговорил я, немного потуже натянув жилы на музыкальном инструменте. Всё-таки ухожу отсюда скорее всего навсегда, можно немного пойти на поводу у окружающих в последний раз. А заодно вложить в их головы пару интересных мыслей. Особенно ту, которая не показывается на глаза.