Книга Полуварвар, страница 104 – Тимофей Иванов

Вытащив получившееся лезвие, я обтёр его ветошью от остатков масла, взял в руки напильник и провёл по нему. Инструмент весело скользнул вперёд, не вгрызаясь в материал, а стало быть закалка сделала тот твёрдым. Хмыкнув, я положил на наковальню два небольших прутка металла, а на них расположил лезвие рогатины. Через несколько минут она полностью остыла и я обратился к брату со словами:

— Окажешь честь?

— Боишься сам сломать? — ответил он мне вопросом на вопрос.

— Нисколько, я знаю, что мы всё сделали верно — хмыкнул я.

— Ну, раз верно, то ладно — ухмыльнулся брат и ударил по центру лезвия молотом.

Прутки были ближе к острию и основанию, металл в середине на мгновение слегка прогнулся, после чего вернул себе изначальную форму, от чего рогатина чуть-чуть подскочила вверх вслед за инструментом Тормода. Я же быстро взял в руки результат наших трудов и внимательно осмотрел на предмет трещин. Те отсутствовали, наконечник оружия был чрезвычайно твёрдым, но при этом достаточно гибким, чтобы не сломаться от резкой боковой нагрузки. Мифрил — удивительный материал, даже небольшая его доля в стали даёт ей великолепные свойства.

— Ну, дай-ка глянуть — отвлёк меня голос отца, который протянул руку. Получив желаемое, он внимательно осмотрел результат нашей работы и постановил — Неплохо. Форма простовата и без изысков, но зато всё сделано без ошибок.

— Чем меньше сложностей, тем меньше шансов напортачить — пожал я плечами.

— И то верно — ответил отец, вернув мне наконечник — На этом всё?

— Нет, надо ещё вытянуть проволоку на посох пока угли не прогорели — проговорил я.

— Хорошо, работайте — произнёс отец и вернулся к наконечникам.

Мы с Тормодом переглянулись и быстро принялись за дело. Похвала отца была довольно скупой, но он вообще на неё никогда не был щедр, так что даже такие слова дорого для нас стоили. Как следствие, энтузиазма у нас было выше крыши и всё оставшееся от эльфийского меча вскоре стало тонкой металлической проволокой, которой в будущем предстоит стать узорами на моём посохе. Правда, едва работа закончилась, как мы поплелись мыться, жрать и спать, едва переставляя ноги, как когда-то после тренировок с Хоуком.

Дальше так мои дни и потянулись в ближайший месяц. С утра я поднимался ни свет не заря и после лёгкого завтрака шёл с братом на тренировочную площадку, где мы раз за разом сходились в поединках, как правило заканчивая только к обеду. Побеждал в основном Тормод, мне удавалось вырвать победу, дай боги, в одном случае из десяти. Поев и передохнув, мы шли в кузню. На второй день я занялся там заточкой лезвия рогатины, но тут же столкнулся с тем, что минусы часто являются продолжением плюсов. Поверхность закалённого металла стала чрезвычайно твёрдой, такая отлично держит заточку и её почти ничем не выщербить, но при этом поддавалась точильному камню она почти что никак. Пока заточил режущие кромки с остриём и отполировал плоские щёки в центре лезвия, сделав те идеально гладкими, семь потов сошло. А потом пришлось пролить ещё столько же, когда нанёс на отполированные места колдовские узоры. Затем настало время отковать топор, с которым эпопея в итоге повторилась. А потом всё тоже самое пришлось сделать с боевым ножом. Хорошо хоть всё моё оружие делалось максимально простым и функциональным, будь какие-то хитрые изыски, наверно вообще б с ума сошёл. Разобравшись с металлом, я принялся сначала за обух топора, а после него — за рукоять и гарду короткого клинка. Тут всё было попроще, однако разобравшись с этим, я вновь взялся за древко боевого посоха.