Книга На дальних берегах, страница 27 – Тимофей Иванов

— Я свидетельствую храбрость этой души. Мой топор готов вновь вкусить крови его врагов. Впредь я подниму свой щит на его защиту. А когда в медовом зале будут славить его подвиги, мой голос будет громче всех прочих. За хирдмана Сяо Миньсона, да будет он известен отныне и впредь, как Железнобокий.

Закончив свою речь, я поднял бочонок и влил в себя немного хмельного, скрепляя наши деловые отношения традиционным способом, а затем сделал два шага и передал его сяньцу. Тот принял его и громко проговорил:

— За славу нашего хирда.

После долгого глотка, Сяо подошёл к Асмунду и передал ёмкость с мёдом ему, как кормчему. Чёткой церемонии для вступления в хирд не было, однако общие черты необходимого тут были, слова сказаны, а хмельное разделено, всё как положено. Даже касаткам досталось, как свидетелям, хоть и самые остатки, что должно было считаться большим знаком моего расположения. За своих или оскорбление конечно поубиваю и торговаться с собой не дам, но уважение проявлю и в плену не унижу. Именно такая репутация должна быть у правильного ассона. Мне б ещё в горячке боя похладнокровней быть и сразу после — за языком следить, совсем бы хорошо было. Впрочем молодых и удачливых отморозков тут любят даже больше, чем расчётливых хитрецов, а идея расширения хирда меня по прежнему не отпускала.

Свежий ветерок дул нам в корму, а мы наконец-то приближались к Берну, стольному граду медвежьих кланов. Мой хирд пришлось разделить на два драккара, у Рерика не хватало гребцов, а сажать пленных на вёсла было нельзя, тогда они согласно нашим священным традициям автоматически снова обрели бы свободу. К тому же касаткам по прежнему не было доверия, а напав неожиданно, скажем ночью, они могли бы натворить дел и без оружия. Однако нервный путь был позади и наконец-то можно было немножко выдохнуть. А заодно с чувством, с толком, с расстановкой начать материть своё везенье.

Правда говорят, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах. У меня ведь в голове был чёткий маршрут и порядок действий. Закидываем освобождённых рабов на Агни Ка, а потом с сяньскими товарами идём во Френалион. После чего опять заскакиваем к гномам, расторговываемся, по возможности подбирая себе что-то получше из оружия и брони, благо у низкорослых кузнецов с этим всё в полном порядке. Везём изделия подгорных мастеров в Ассонхейм, где они всегда востребованы, потому что северные варвары любит острючие и блестючие рубила. Заодно посещая родной дом, где давно не были и снова встречаемся с родичами, которых уже очень давно не видели. Хирду это важно, пацаны всё-таки ещё очень молоды. Да и для меня родные имеют значение. Не говоря уже о делах.

Там дальше предполагалось смотреть по времени, готовности драккаров и их экипажей. Особенно готовности мне подчиняться. В конце концов хоть корабль мой и летал по волнам как ветер, однако я не старый, матёрый и уважаемый ярл, а скороспелый хедвиг. Однако шансы на мой успех были, как и авторитет Гринольва, стоящего за моей спиной. А потому было вполне реально заскочить на Фростхейм не одним драккаром, а в расширенном составе, добраться до оазиса тепла, добыв там дерева и магических трав, ухватить интересных для алхимии водорослей у морозного континента, похвалить тех, кто остался охранять корабли за добытую кость морского зверя, которая тоже недёшево стоит и мчаться либо обратно в Сяньскую империю, либо к гномам до начала сезона штормов. Можно было бы и в людские королевства, но у меня не было никакого желания выяснять что там с ушастыми плющевиками и как быстро путешествуют их мокроделы. Всё-таки эльфы широко раскинули свои щупальца вокруг родного леса по государствам хомо сапиенсов, не было у них влияния на нашем континенте только на севере у ассонов и на юге у границы с орками. Куда чисто в теории всё-таки можно было заскочить понаёмничать и подобывать степные травы или магическую живность. Места для славных дел-то благодатные, одни мантикоры тамошние чего стоят.