Книга На дальних берегах, страница 83 – Тимофей Иванов

— Альв, вот давай на этом закончим — попросил меня Эгиль — Ты дальше думай свои страшные вирдманские мысли, а я лучше по простому постреляю обычных многоногих тварей, среди которых нет единства.

— Ну вообще-то ты сам просил — пожал я плечами, всматриваясь в ледяной пейзаж.

— Лучше б не просил — буркнул он.

— Это точно — фыркнула в моём разуме нуррэ-онна — Хуже были бы только такие пауки.

— О нет, пауки отнюдь не самый ужасный вариант — усмехнулся я, припоминая, что успел ухватить из знаний о всяких страшных насекомых и не только среди книг и фильмов — Пауки — это одиночки. Вот если бы у них была королева или некий другой сверхразум, который печёт их, как пирожки, вот тогда да, было бы грустно. Особенно если бы эти пауки не жили в гармонии со средой, как муравьи, а выедали органику до состояния пустыни и голых скал. После чего летели по воздуху дальше, захватывая новые миры, лишь растя числом…

— Ты понимаешь, что за одни только подобные идеи какой-нибудь тёмный бог мог бы взять тебя в прислужники? — прошипели мне.

— Пф, как будто я мог бы согласиться быть всего лишь прислужником — фыркнул я — Вот если бы сразу богом…

— От скромности ты не помрёшь — ответили мне вполне ожидаемо.

— Ассоны вообще обычно умирают от другого — философски заметил я.

— Кто б сомневался, с таким-то образом жизни — усмехнулась змея, а потом вернула себе серьёзность — Чувствую движение под снегом.

— Что-то поконкретнее сказать можешь? — поинтересовался я.

— Это не так просто! — нашипели на меня.

— Вот не заводись, будто я тебе на хвост только что наступил — долетела до змеи моя усмешка.

— А то что? — проворчали мне.

— А то на голодный энергетический паёк сядешь и будешь худеть — ответил я. Нуррэ-онна регулярно пробовала на прочность меня и моё чувство раскаяния. Во время погони я действительно несколько перегнул палку. Но и играть в компенсацию не собирался! В конце концов, границы дозволенного для духа были определены и он не должен их сдвигать. Точка.

От дальнейшего разговора меня наконец отвлекли вылезшие на тусклый свет северного закатного солнца насекомые и первый выстрел Эгиля. С глазомером у дяди всё было по прежнему в порядке, так что снежный скорпион поймал стрелу мордой, неловко дёрнул лапками и замер, лёжа на брюхе. Попадание в главный нервный узел — дело такое. Остальные же насекомусы бодро полезли к нам со стороны оазиса, но… их было не шибко-то много. Похоже мы и правда проредили их поголовье в прошлый раз, сейчас к нам ползли видимо те, кто занял освободившуюся экологическую нишу. И гибли под стрелами, арбалетными болтами и заклятиями. Наморозили мы плиту метров на пятьдесят от стен и хоть та не отличалась выдающейся толщиной, в отличии от той, что была у нас под ногами, но всё же хитиновые твари предпочитали не прогрызать её, а двигаться сверху. Пять десятков метров вроде и не много, но когда по тебе палят, как в тире, бегать очень вредно для здоровья. До стены мало кто добегал, причём добегали больше благодаря выдающейся живучести, чем чему-то другому. Но там где не справлялись стрелы, отлично работали цепи молний.

А спустя примерно полчаса я вынужден был сказать:

— Похоже, на сегодня это всё.

— Выспимся хоть — фыркнул Асмунд, который с началом нападения поднялся на стену, но так и не пустил в ход свой топор, о чём похоже жалел.