Книга На морских дорогах, страница 97 – Тимофей Иванов

Я же весь день зашивался, сначала со всей ситуацией, затем с переговорами с вождём и шаманом, после с очисткой земли и в конце с вырезанием ликов богов. Скульптор из меня такой себе, но магия и топор с ножом творят чудеса, вроде бы получилось более менее на уровне. Настал финальный аккорд долгого дня, я встал в центре треугольника идолов и произнёс:

— Один Всеотец, восславляю тебя. Обрати свой взор на это место — поклон верховному божеству — Фригг мать ассов, восславляю тебя. Обрати свой взор на день сей — поклон верховной богине — Локи, хитрейший из хитрых, восславляю тебя. Укрой сей день и час от вражеских взоров — поклон богу коварства.

Смутное ощущение внутри подсказало мне, что моя молитва была принята. А может мне так просто показалось. В любом случае мне следовало продолжать и я махнул рукой:

— Подойди, рекомый Мршаном. Клянёшься ли ты почитать мудрость Одина?

— Клянусь — ответил вставший рядом со мной зверолюд.

— Клянёшься ли ты почитать заботу Фригг? — задал я новый вопрос.

— Клянусь — ответил хвостатый.

— Клянёшься ли ты почитать разум Локи? — прозвучал из воих уст последний вопрос про богов.

— Клянусь — ответил кошколюд.

— Сим возлагаю на тебя и твоих потомков долг заботы об этом месте в любой день и час. Принимаешь ли ты его по доброй воле? — спросил я.

— Принимаю — ответил уже не просто шаман, но ещё и хранитель Мршан.

Церемония не делала это вирдманом, им может быть только один из нас, ассонов. Однако он теперь хранитель капища и божественной мудрости, как и его потомки. Впрочем не удивлюсь, если кто-то из детей Асмунда однажды решит сюда перебраться. Нет, я конечно живое доказательство того, что ассоны довольно толерантны к полукровкам, но однако дразнили сверстники меня в детстве немало, драться приходилось чуть ли не каждый день. Что взрослому мужику в детском теле как с гуся вода, то в нормальных детях может оставить заметный след. Как тут не вспомнить о земле предков по материнской линии?

Примерно с этими мыслями я заснул в обнимку с Иви, однако вместо отдыха мой разум стали терзать странные картинки. Сначала повторился дурацкий сон с танцующими кошкодевками, а затем мой взор как будто поднялся вверх и я увидел Агни Ка с высоты птичьего полёта. Несколько долгих секунд картинка стояла на месте, а затем начала стремительно перемещаться на юго-восток, где мой угол зрения снизился почти до уровня воды перед ещё одним вулканическим островом. Который стал медленно приближаться.

Я же вдруг почувствовал себя не бестелесным созданием, а вороном, что летит к нему на чёрных крыльях через вечерние сумерки. Однако наступающая темнота вдруг резко осветилась огненным шаром, что полетел ко мне с берега! Было трудно не пожалеть, что птица летит сама по себе, а я не могу ни на что повлиять, но ворон весьма недурно совершил резкий манёвр, уклоняясь от пламенного сгустка, после чего заметно ускорился. Я же наконец разглядел кто, а точнее что, стреляло. Недалеко от берега стоял обелиск на вершине которого опять начала собираться магическая энергия, но ворон забрал левее и нарождающееся пламя потухло. Зато по нему ударил шаг огня с соседнего обелиска, так что птице вновь пришлось уклоняться, что она выполнила, будто была для этого рождена.

Новое ускорение привело пернатого сначала к берегу, а затем за цепь обелисков. Едва это произошло, как новый заряд на ближайшем «орудии» затух, похоже стреляли они только в сторону моря. Ворон же каркнул со странной насмешкой, которую я почувствовал в птичьем языке и полетел дальше. Но едва он поднялся над джунглями, как ему снова пришлось нырять в кроны деревьев, лавируя между веток. Откуда-то из центра острова ударила молния.