Книга На чужой земле, страница 43 – Тимофей Иванов

Утро огорчило меня тем, что завтрака мне не перепало. Просто разбудил тюремщик, что открыл камеру для стража, который коротко сказал:

— Вставай и иди со мной.

— И вам доброго утра — с улыбкой ответил я, поднявшись.

Загоняться по прежнему не было никакого смысла, так что я продолжал играть роль всё того же бесстрашного сына севера, которому сам Локи не брат. Или как раз брат, товарищ и собутыльник, тут уж как посмотреть. Рыпаться-то всё равно даже пытаться не стоит, моих силёнок бы не хватило даже на тюремщика конунга, который в силу должностных обязанностей и хольдов должен утихомиривать, а хускарл нашего вождя завязал бы в узел нас обоих, не поморщившись. В элиту войска правителей всех ассонов кого попало не брали, тут надо пипец какой машиной смерти быть, чтоб хотя бы претендовать на подобную должность. Кстати о птичках, прибытие такого кадра было хорошим знаком, своеобразным проявлением признания, так что я расслабился и получал удовольствие, шагая сначала по подземельям замка, а потом и его коридорам, пока не прибыл в обширный зал, довольно плотно забитый народом.

В обычной ситуации судил бы нас вероятно один из командиров дружины нашего правителя, чьи подчинённые по разнарядке в данный момент следили за порядком в городе. Но тут всё таки речь шла не о двух бондах, схватившихся на топорах, немножко померла кровинушка ярла. Мажор ипучий. Так что Густав свет Клауссон решил разбираться в этом деле лично. Этот ещё не старый, могучий ассон возвышался над всеми, сидя на строгом, лаконичном троне и буквально сканировал меня взглядом ярко голубых глаз. В светловолосом вожде чувствовалась свирепая порода северных воителей, а кроме неё бездна непреодолимой силы и несгибаемой воли. Рядом с ним сидел настоящий гигант, закованный в латный доспех, к своему стыду его имени я не знал, но подозревал, что это наш нынешний «министр обороны». А вот ещё одного персонажа мне уже приходилось видеть, причём как раз в столичном капище, длиннобородый Орм Матссон был верховным жрецом Одина. При всём своём пофигизме к политике, как будущий годи я не мог не знать формального начальника своей епархии.

— Ответствуй, ты ли Альвгейр Йорансон из Белых Медведей, прозванный Белый Ворон? — тем временем задал мне Великий Конунг вопрос, едва я встал в центр пустого пространства перед ним.

— Да — коротко отозвался я.

— Почему ты убил Гарди Грегарсона? — задал новый вопрос он.

Вот это уже было плохо, термин «убийство» мне ни разу не нравился. Но отвечать я предпочитал честно, при жреце-то, блин, что ложь может чуять:

— Потому что он сам вызвал меня на поединок и пытался убить.

— Почему для схватки вы не отправились в круг моего дома? — прозвучал очередной вопрос.

— Гарди поклялся богами, что убьёт меня прямо на крыльце той лавки, где мы встретились. Я опасался, что если я заикнусь об этом, то убивать меня будет не только он, но и двое его людей, обвинив в уклонении от боя и трусости. И не желая для себя знакомства с гневом асоа и ванов — прозвучал мой ответ, в котором вновь не пришлось кривить душой.

— Да казнить убийцу и вся недолга! — раздался выкрик откуда-то из зала.

— Грегор! — гаркнул Густав — Тебе показалось, что ты в моём доме решаешь кого казнить, а кого миловать?

— Нет, мой конунг — через несколько секунд раздались слова по видимому папаши мертвеца.