Книга На чужой земле, страница 66 – Тимофей Иванов

Слегка отодвинув от себя книгу, она встала со стула и сделала три шага до противоположной стены своей каморки, затем повторила свой короткий путь обратно и в сердцах произнесла:

— Да хватит уже, девочка! Вы всего лишь подержались за руки! К тому же это было нужно для дела.

Ооооо да, для дела. Незаметно отнести в безлюдное место вырубленное тело не состоявшегося насильника, который хотел продать её в рабство. Полуэльфом, который спас её от ужасной участи сначала побывать под контрабандистом, потом сразу под тремя его подручными, а потом оказаться в сяньском борделе на должности «свежего белого мяса», через которое за первый же месяц прогоняют пару сотен клиентов. Яркам весьма злорадно описал её дальнейшую судьбу, уже ничем в тот момент не напоминая того импозантного дворянина, которым казался при первой встрече.

Познакомились они в этой же гостинице, где студентка предпоследнего курса Великой Академии Волшебства снимала небольшую комнатушку, экономя деньги. Общежития самого учебного заведения ещё были закрыты по летнему сезону, в который учащиеся отправляются по домам навещать родственников. В родных стенах же Ивине находиться было откровенно тошно, впрочем как и всегда. Её мать в семнадцать лет имела глупость ответить взаимностью прекрасноголосому эльфийскому барду и открыть ему дверь своей спальни, а когда след странствующего музыканта благополучно простыл, выяснилось, что он не только сорвал цветок молодой дворянке, но и зародил в её чреве новую жизнь. Её отец и соответственно дед будущей магини был в бешенстве. Но ещё злее стал, когда специальное зелье не помогло избавиться от плода, а жрец ближайшего храма, сведущий во врачевании отказал решить проблему магией, не желая убивать ещё не рождённое дитя и вредить будущей матери, которая слишком долго скрывала своё положение. К этому священнослужителю глава семейства и отправил несчастную, едва у той пропало молоко и она перестала кормить Ивину грудью. Думал избавиться и от ребёнка, но тот всё таки был родной кровью, никто бы не понял такого поступка.

Однако это не мешало деду при каждом удобном случае напоминать внучке что она из себя представляет, попрекая матерью, что обесчестила весь их род, комнатой, что она занимает в замке, едой, что она ест и так далее. Когда у девушки прорезались магические способности, она была отправлена учиться и надеялась, что своим талантом и трудолюбием сможет заполучить расположение, признание и, чем боги не шутят, любовь родичей. В конце концов алхимия ей отлично давалась и зелья долголетия, сваренные ученицей признанных мастеров уже поддерживали здоровье старого деда. Но теперь её попрекали теми деньгами, что пришлось отдать за учёбу, монетами, что ушли на ингредиенты и тем, что её варево вообще как-то слабо помогает, могло бы быть и получше при таких-то расходах. Так что проведя в родовом замке минимум времени Ивина вернулась во Френалион, сняв самую дешёвую комнату, в которой может поселиться дворянка, не уронив своей чести.

А обедая в общем зале познакомилась с молодым безземельным рыцарем, что подсел к ней за стол и завалил девушку комплиментами. Кажется ещё ни за один день Ивину столько раз не называли красивой. Рядом с семейным доменом все знали, что она плод греха и считали её парией, на учебе она тоже не пользовалась особой популярностью у противоположного пола. Зажатая, вечно ждущая от судьбы новых ударов, она не обладала ни харизмой, ни умением себя подать, хотя была довольно миловидной. Ну по крайней мере казалось себе такой, когда смотрелась в зеркало. Оно же не может врать, правда? Ситуацию усугубляло ещё и то, что денег ей выделяли в обрез и столичными платьями или чем-то таким она ни на кого не могла произвести впечатления, в первые годы даже в городе ходя в ученической одежде. Не трудно догадаться, что за ней быстро закрепилась репутация серой мыши, которая бедна аки тот же грызун, только церковный.