Книга Сын природы, страница 40 – Тимофей Иванов

— Как вы коррмитесь такой большой стаей с охоты? — прикинулся я валенком.

— Не только с охоты — хмыкнула Эна — На огородах кой-чего выращиваем, да и на торг ездим. Шкуры в цене, да и в лесу много растёт такого, что с радостью купит любой купец для алхимиков.

— Алкхимиков? — не очень удачно повторил я слово с вопросительной интонацией.

— Ну это такие люди, которые готовят из растений и частей животных всякие лекарства и элексиры, которые помогают становится сильнее и быстрее идти по Лестницам — не стала поправлять меня собеседница — Я тоже немного алхимик, буду из цветов, что ты мне нарвал целебное зелье.

— Что есть Лестница? — задал я новый вопрос.

— Ну это такая… хм. Это такой путь, идя по которому человек становится сильнее. Ты тоже по ней идёшь.

— Разве? — хмыкнул я.

— Ну да. Ты же сильнее и быстрее, чем должен быть обычный ребёнок, ты точно стоишь на одной из Лестниц и не на самой малой ступени. Я честно говоря не понимаю, как тебе это удалось — слегка покряхтела старушка, перелезая валежину. Я вёл её самым лёгким путём, но и он был не идеален… Впрочем в кряхтении была нотка притворства, старушка благодаря Кив в весьма неплохой форме — Тебя кто-то учит?

— Волки — односложно ответил я, чем слегка сбил собеседницу с толку и полез на дерево.

Там мной давно было примечено гнездо и я собирался добыть несколько яиц. Правда как бы я не «любил» птиц, однако всё забирать не стал. Может я местами грязный дикарь, но не конченная же сволочь. После лёгкого перекуса мы двинулись дальше. Я дал время Эне переварить информацию, а потом решил продолжить задавать вопросы, пока у меня не поинтересовались откуда я вообще знаю человеческий язык, если меня вырастили волки? Не факт, что жительница средневековья до него допрёт, людям вообще свойственно считать привычные вещи чем-то само собой разумеющимся, но тем не менее.

— А какие вообще есть лестницы? — попытался я узнать то, что в общем-то уже знал. Но без такого вопроса обойтись нельзя. Провинция, не поймут-с.

— Всего их четыре, по крайней мере самых распространённых — ответила Эна, а потом судя по всему начала что-то цитировать — Четыре Лестницы ведут на Небеса. Земли, идущие по которой крепки, как скалы, что могут призывать, когда станут воистину могучи. Воды, идущие по коей ловки и могут исцелять. Ветра, идущие по которой быстры и гром с молнией призвать способны, поднявшись ближе к Небесам. И огня, идущие по коей пламенем владеют и изнутри горят.

— Когда же «идущие» считаются могучими? — задал я новый вопрос, помня о том, что мой отец был вполне в состоянии призвать молнию, а один дядька поднять из земли шипы. Хорошие были мужики… Царствие им небесное. А тем, кто виноват в их смерти бригаду чертей-гомосексуалистов в аду. Найти бы их и побыстрей к рогатым отправить.

— Считается, что с пятой ступени земельники могут управлять землёй, а ветровеки использовать молнии — ответила старушка.

— Не такие уж и могучие — хмыкнул на это я, окутав кулак электрическими разрядами.

Да, это было позёрство. Но выверенное. Я не показывал как далеко могу ударить молнией и могу ли вообще. Однако тонко намекал, что не слаб и меня не стоит опрокидывать через известный орган придя в деревню, где я окажусь среди толпы людей, которая к старушке относится вероятно лояльно, а вот ко мне могут быть вопросы. Не было у меня доверия к человеку, который раздражается на того, кто его спасает. Да и умер на Земле я в том возрасте, когда люди точно знают, что иногда с годами приходит мудрость, а порой тварь становится старой тварью.