Книга Сын леса, страница 94 – Тимофей Иванов

Короткий обмен репликами и оценка ситуации отняли лишь несколько секунд, а затем рэтэн ударил с копья молнией, в то время как его товарищ попытался надеть волка на каменные шипы. Обе атаки не достигли целей, ветровик резко ушёл в сторону, вскинув на бегу лук и послал стрелу, от которой пришлось уворачиваться уже Афэнсо, сцепив при этом зубы. Необычный противник сопроводил атаку странным рычанием, от которого внутри всё похолодело от страха, а на коже выступил пот. Волк же просто перепрыгнул колья, издав в прыжке громоподобный рёв, ударивший по тому месту, где стоял его союзник, заставляя того уворачиваться от неизвестного приёма и не давая поймать на каменные пики приземляющегося зверя.

Через мгновение копьё рэтэна встретилось с слегка изогнутым клинком врага, уже успевшего убрать лук за спину. Оба оружие окутались молниями, но сходу пересилить и зажарить противника никто не смог, а затем контакт прервался, чтобы через мгновение встретиться в новом ударе и блоке. Потом это повторилось снова и снова, пока войско неожиданных гостей огибало место схватки тяжеловесов, стремясь прижать осаждающих к стенам, где в их спины полетят стрелы и магические удары.

Афэнсо же почувствовал себя неуютно. По первым секундам боя удалось составить впечатление о противнике и оно ему не понравилось. Коллега-ветровик был на пике седьмой ступени, никак не меньше. В магии он давил грубой мощью, но будь дело только в ней, рэтэн бы не переживал. Сам он стоял на Лестнице Ветра немного выше и мог бы одержать победу и благодаря количеству своих сил, и своим обширным навыкам. Но ему просто не давали на это времени! Враг в белой, обтягивающей маске поверх шлема, которая вероятно сшита для маскировки в зимнем лесу, был отвратительно быстр. Эта черта в общем-то была свойственна всем ветровикам, но тут был один маленький нюанс. Аристократ чувствовал нутром опытного воина, что противник моложе, а сам он разменял шестой десяток. Магия даёт многое, в том числе и длинную жизнь, но всё же возрастные изменения в его теле уже начались и он опережал клинок противника своим копьём лишь чуть-чуть, несмотря на разницу в ступенях. А ещё враг казалось не совершал ошибок в своих движениях, постоянно прессингуя, удары мечом лились из него, как вода из водопада, перемежаясь быстрыми молниями и кулаками ветра. Все атаки были просты, в чём-то даже примитивны, но совершались без огрехов, которые позволили бы наказать за них врага.

Афэнсо уже встречался с таким стилем. Простолюдина, попавшего в ополчение, нет времени учить сотням атак и защит на разном оружии, как делают с аристократами с раннего детства. В талантливых деревенских парней натурально вбивают лишь горстку приёмов, не самых красивых или изящных, но простых и максимально эффективных. Заставляют их делать всё безупречно через боль и мат десятника. В молодости он посмеивался над этим, но на первой же войне, куда по своей глупости напросился с отцом в шестнадцать, матёрый и опытный воин из простонародья оставил ему несколько глубоких шрамов на память и убил бы, если бы не наставник, приставленный к нему батюшкой на всякий случай.

В тот день он излечился от недооценки противника навсегда и понял, что четвёртой ступени среди ополченцев достигают лишь невероятно талантливые, упорные и везучие люди. Но Небо, седьмая! У молодого человека! Среди простолюдинов просто не может быть таких. Скорее облака упадут на землю и дождь начнёт лить вверх. Однако аристократ, будь он хоть трижды провинциальным, сражался бы иначе!