Книга Тень на стене, страница 127 – Тимофей Иванов

Враг отбивался и контратаковал, быстро развеяв одну из копий. Пришлось создавать новую и в этот момент что-то пошло не так. Противник насел именно на меня, идя по дуге, чтобы сберечь свою спину. Я с трудом отбивался, драконья кость кусаригамы и кукри раз за разом встречалась со сталью. Старый двойник пытался нагнать Шиджиро, а новый наоборот обходил мою спину, желая встретить его лицом к лицу, заодно отправив снаряд по сложной траектории. Ледяной тигр увернулся от подарка, убрав башку в сторону, не иначе задницей чувствуя опасность. Только вот это была только первая половина плана, соображённого на три наши головы Змея-Горыныча. Копия-стрелок заблокировал чужой клинок, я двинулся вперёд, надеясь достать раненого в ногу противника, но тут же и сам получил ледяной шип в правую сторону груди, однако второй двойник не дал врагу меня нагнать и добить. Именно в этот момент между лопаток Шинджиро прилетел, сделавший дугу, снаряд, о котором он похоже и думать забыл, просто не ожидая столь высокой Ступени от сопляка. Из-за повреждённого позвоночника ноги противника подогнулись, а руки ослабли, чем тут же воспользовались обе моих ложных ипостаси, буквально четвертовав предателя. Держась за грудь и сетуя на то, что план был гумно, я несколько раз ударил кусаригамой по голове упавшего противника, добивая его, а потом развеял облако теней, осмотрев результаты своей работы.

Рук нет по локти, один из ударов по ним вскрыл брюшину сбоку и внутренности попросились на свежий воздух, ноги обрублены в коленях, череп разбит в хлам. Сплюнув кровь из заживающего лёгкого на землю, я проворчал:

— Что отец безголовый, что сын.

В этот момент, после двух с половиной лет в подземье, у меня было иррациональное желание поглумиться над трупом чёртового предателя из-за которого всё началось, но я сдержался. Провинция, не поймут-с, как говаривал поручик Ржевский. Да и не красиво это, я же не Ахиллес какой, чтоб поверженных противников за собой по земле таскать в назидание всем прочим. И не баба Яга, чтоб черепушки на частокол вешать. К тому же башка трупа явно не в кондиции, хватит ему и того, что есть. Так что я просто повернулся в сторону Фуразы и пошагал к нему, втягивая тени и держась за грудь. Амулеты на поясе исправно меня лечили, заодно выталкивая наружу ледяной шип. Больно конечно, но дракон бил больнее. Так что меня больше волновало кимоно и то, что теперь надо его как-то в порядок приводить, вещь всё таки семейная. И вообще озадачиться бы шмотьём, которое не жалко в следующий раз испортить.

Но это всё потом. Сейчас, специально не хлебая зелья и дойдя до стены с прямой спиной, я услышал:

— Небо явило свою волю, отделив ложь от истинны!

Я сидел на крыльце заднего двора нашего дома, задумчиво чёркая кусочком уголька на листе бумаги и размышляя о событиях прошедших дней. Суд Неба я выиграл, пусть и на тоненького. Не отправил бы заранее тот снаряд так удачно — Шиджиро бы меня дожал. С куском льда в груди особо не повоюешь, я ведь не Кай, а чёртов кошак соткал атаку в одно мгновение, увернуться не получилось. Хорошо ещё в правую сторону груди прилетело, дырявое лёгкое здоровья не добавляло, но без сердца жить вообще проблематично. Дракон меня конечно мордовал по всякому, но думалка и кровяной насос стабильно оставались целыми или почти целыми. А потому амулеты могли лечить их очень ограничено. Сотрясения мозга, даже кровоизлияния в него, трещины в черепушке, задетое сломанными рёбрами сердце и так далее были посильными проблемами, а вот сквозные дыры в одном из этих важных органов уже нет. Это гарантированная смерть, с ней и самые дорогие целительные зелья пожалуй не справятся так же, как и с просто отрубленной башкой. А они куда лучше моих поделок. Собственно монеты подземного мира, как их уже окрестили с моей лёгкой руки, тем и выигрывали, что не стоили как крыло от самолёта. Для зелья ведь сначала нужно вырастить или добыть редкие ингредиенты, а потом дождаться окончания работы алхимика, который тоже не будет крутиться в своей лаборатории за одно большое спасибо. Ну и каменные пластинки можно было использовать прямо в бою, ни на что не отвлекаясь. Теперь же предстояло устанавливать за них цену при которой работники колб и реторт нас не убьют за удар по их кошельку. А совесть не загрызёт меня. Я не добрый самаритянин, чтобы раздавать всем счастье даром и так, чтоб никто не ушёл обиженным. Но всё таки своим, то есть воинам-чародеям долины, хотелось помочь и снизить их смертность хотя бы из чувства самосохранения. Да и не хочу быть похожим на скотов, которые втридорога во время войны барыжат бронежилетами с касками, это уж очень попахивает предательством. И вызывает закономерное желание воскресить товарища Сталина, чтоб тот спас Родину с помощью массовых расстрелов и такой-то матери.