Книга Великие Спящие. Эпилог. Том 1. Тот, кто никогда не сдаётся, страница 197 – Виталий Зыков

— Да? А если я сделаю вот так? — оскалился в полузабытой уже многими усмешке К’ирсан, от которой его лицо стало выглядеть ещё уродливей, а в глазах зажглось уже потухшее было зелёное пламя, и одной своей волей надавил на пространство зала.

Ни на что особо не надеясь, но подчиняясь какому-то глубинному инстинкту. Тому самому, что заставил тренировать воздействие силы своего духа сначала на глубинные основы личности, а потом и на окружающую реальность.

Гхол, слишком много переживающий из-за состояния ран своего хозяина, попытался было вмешаться — даже голос повысил, выкрикивая какие-то предостережения, — но разумеется не успел. Воля Владыки уже начала корёжить саму ткань мира, и данный процесс вызвал у Кайфата столь удивительный восторг, что он сам не заметил как увлёкся, сломил кажущееся необоримым сопротивление и… таки разрушил натянутую на реальную картину храма иллюзию.

Ткань морока разорвалась точно гнилая мешковина, даже с похожим треском. Сползла с настоящих развалин трухлявыми лоскутами, обернулась истаивающим в воздухе языками дыма, резанула болью обманутые органы чувств. Когда же все трое — надо сказать произошло это за считанные секунды! — адаптировались к изменениям, то ждала их уже совсем другая реальность.

— Поимей меня мархуз, прошлый интерьер зала как-то посимпатичней выглядел! — первым высказал свою позицию Храбр, создавая над левой ладонью небольшую шаровую молнию и одновременно несколько панически оглядываясь по сторонам.

Впрочем К’ирсан не мог его винить. Даже он, при всём своём опыте и скрытом от спутников понимании происходящего, ощутил мороз по коже. Просто потому, что сложно оставаться невозмутимым, когда сначала ты вроде бы находишься в центре безобидных развалин, а уже через секунду нос к носу оказываешься перед гигантской каменной плитой, в точности повторяющей огромный лик Тёмной ипостаси Орриса. Но не той печальной маски, словно бы похищенной из реквизита комедианта, а её воплощённой в живой плоти копии. Со вздувшимися сосудами, гипертрофированными мышцами и идеально прорисованными фасциями.

От одного вида этого уродства желудок сжимался в комок и начинал восхождение вверх по пищеводу, а разум наполнялся сожалениями из-за недавно съеденного полевого рациона. И лишь магические органы чувств позволяли сохранить хоть какой-то рассудок — с точки зрения тонких энергий странным образом появившаяся часть тела павшего лжебога оставалась абсолютной нейтральной и никак не пыталась воздействовать на окружающих. Этакая вещь в себе, всё предназначение которой заключается лишь в одном — просто существовать.

— Как такое может быть? — подал голос Гхол, отреагировавший на появление Лика призывом духов-защитников и теперь напоминающий из-за этого клубок призрачных змееподобных монстров с парой торчащих из него зелёных ножек.

Кайфат обязательно прокомментировал бы новую внешность Верховного шамана, если бы не был в этот момент увлечён изучением появившегося монумента. При всей своей чародейской невзрачности, Лик вызывал у К’ирсана необычайное чувство знакомства. Будто с чем-то подобным он уже встречался. Вот только с чем⁈

Наверное он бы ещё долго пытался подобрать ускользающие ассоциации, если бы не зацепился случайно за висящую на бедре сумку со слабо вибрирующей Рукой. И понимание молнией не пронзило его разум.