Книга Конан и Вольные стрелки, страница 32 – Валерий Евтушенко

— Пусть он будет каким угодно хитрым и умным, но против твоих катафрактов ему не устоять, — махнул рукой Шах Амурас, — главное заманить его в ловушку и навязать сражение.

— У меня есть план, — задумчиво произнес Нерсес и его черные глаза сверкнули хитринкой, — разбойники стремятся к Ильбарсу, не станем им мешать. Пусть еще пограбят два или даже три города, денег у купцов от этого не убавится. Тем более, они ничего не разрушают, избегают убийств, а просто требуют выкуп. О наших силах им не известно, они считают, что против них действует только твое войско, уступающее им числом. Пусть так и думают дальше. Мы же поступим следующим образом…

Он посвятил Шах Амураса в свой план и тот не нашел в нем изъяна.

— Должно сработать, — заявил наместник, — я тоже знаю то урочище у Ильбарса, о котором ты говоришь. Лучшего места для засады придумать трудно. Причем, когда западня захлопнется, им из нее не выбраться.

— Какая-то часть, конечно, прорвется, но, кроме как уходить в пустыню, им будет некуда. Основная же масса будет уничтожена или попадет в плен.

— В письме великого визиря сказано, что предводителя разбойников необходимо взять в плен и доставить в столицу, закованным в цепях, — напомнил он Нерсесу.

— Это уж как получится, — пожал тот плечами, — я такого указания не получал. Но командуешь ты, так что решать, как этот приказ исполнить, тебе. Хотя сильно сомневаюсь, что нам удастся захватить Конана живым.

— Что — то мне все это не нравится, — хмуро буркнул Конан, когда градоначальник очередного купеческого города покинул его шатер, сообщив, что выкуп доставлен.

— Что именно тебе не нравится? — удивился Аларик, переглянувшись с остальными капитанами, сидевшими с ним рядом за столом. — Он доставил золота ровно столько, сколько мы и требовали.

Октай, Расмус, Хассек и другие члены Совета кивнули, соглашаясь с аквилонцем. Но Конан, не обращая на них внимания, встал из-за стола и прошелся по шатру, думая о чем-то своем. С его лица не сходило мрачное выражение, а синие глаза потемнели еще больше. Наступило молчание, которое никто не хотел нарушать, было понятно, что киммериец размышляет о чем-то важном, не связанном с посещением их лагеря градоначальником, доставившим выкуп.

Действительно, минуту спустя Конан вернулся к столу и произнес с мрачным видом:

— Кром свидетель, мне не нравится то, что происходит! Мы две недели грабим этих купцов, но не встречаем никакого сопротивления от туранских властей. За это время Шах Амурас лишь дважды промелькнул на горизонте, вступил в стычки с нашими конными дозорами и куда-то пропал, достоверно зная, что в его провинцию вторглась конная орда разбойников, которая грабит города по Акиту. Такого не может быть! Насколько я знаю Йилдиза, он не стал бы терпеть подобного в своих пределах. Вот потому мне все это и не нравится, я чувствую опасность, но не пойму откуда!

Капитаны переглянулись.

— Чувство опасности вполне объяснимо, — добродушно заметил Октай, — опасность всегда идет плечом к плечу одной дорогой с наемником. Но посуди сам, киммериец, до Ильбарса осталось совсем ничего, двадцать с небольшим лиг, немного больше одного конного перехода. Оставим город Акит слева, вдоль реки обогнем горы и выйдем к Запорожке. А происходящее объясняется просто: у Шах Амураса нет сил, чтобы стать у нас на дороге. А, если он попробует это сделать, то у него всего две или три тысячи всадников, мы с ними легко справимся.