Книга Конан и Вольные стрелки, страница 66 – Валерий Евтушенко

— Будем брать его вдвоем, — тихо сказал Терентий, — а то он спит вместе со своими женами и слугами. Ты хватай его и выноси из шатра, а я буду тебя прикрывать.

Спешившись у входа в шатер, они передали поводья коней казакам, а сами вошли внутрь. Конан, несмотря на его кошачье зрение, вряд ли разобрался бы, где спит вождь гирканцев, так как в шатре вповалку лежало около десятка человек, в том числе и охрана. Но Терентий подвел его к одному из спящих и прошептал:

— Бери его и уноси!

Таргудай оказался довольно легким, поэтому Конан без труда поднял на руки его неподвижное тело и вынес из шатра. Вслед за ним шатер покинул и Терентий. Они вновь вскочили в седла, а, продолжавшего спать, связанного Таргудая с кляпом во рту посадил впереди себя на луку седла сотенный атаман. Из становища гирканцев казаки выехали тем же путем, что и въехали. Ни один из часовых не сделал попытки поднять тревогу или задержать их, все они стояли с открытыми глазами, но словно спали на ходу.

По возвращению в форт пришедший в себя Таргудай поначалу молчал и не отвечал на вопросы, но, когда у Конана лопнуло терпение и он приказал принести жаровню с углями и пыточные инструменты, гирканец, махнув рукой, обреченно произнес:

— Это я не сам придумал. Туранский генерал Артабан, прибывший к нам, уговорил меня напасть на форт, чтобы выманить казаков с Волчьего острова. Зачем ему это было нужно, я не знаю, но он хорошо заплатил. Вот мы и осадили форт Терентия, ожидая вашего прибытия. Поэтому и на приступ не шли, а так постреливали изредка.

— Кром! — рявкнул Конан, ударив кулаком по столу. — Мы оказались в дураках! Надо немедленно возвращаться назад. Если уже не поздно.

Отпустив Таргудая и, пригрозив всеми самыми страшными карами, если он еще раз повторит набег на казацкие поселения, Конан и Терентий вместе с остальными казаками отправились назад, торопя коней. Но как они не спешили, а дорога все равно заняла почти трое суток.

Страшная картина предстала перед их глазами, когда они появились у Волчьего острова. Крепость, возведенная в устье Запорожки, оказалась почти полностью уничтоженной, чернея золой и пеплом оставшимися от сгоревших деревянных построек. Весь казацкий флот был потоплен или догорал у Волчьего острова. У развалин крепости они увидели Лутая, стоявшего с перевязанной рукой. Он смотрел с обрывистого берега в даль, где еще видна была галера, уходящая вдоль берега моря в юго — западном направлении.

Услышав топот копыт, Лутай обернулся. На его, покрытом копотью лице были видны потеки от пота, а, возможно, и слез.

— Беда, гетман! — воскликнул он в отчаянии, увидев Конана. — На нас напали туранцы. Крепость разрушили, флот уничтожили, а теперь вон видишь уходят на галере. Мы перебили больше половины из них, но силы были не равными. Из нас почти никого не осталось в живых.

— Ничего, кошевой! — рявкнул Конан. — Далеко они не уйдут. У нас осталось что-нибудь от флота?

— Одна галера, — безнадежно махнул рукой Лутай, — остальные корабли сожжены.

— Довольно и одной! — прорычал киммериец.

Он обернулся к сотенным атаманам.

— Пятьдесят человек со мной! Мы догоним их, и клянусь Кромом, месть наша будет ужасной!

— Я с тобой, гетман! — положил ему руку на плечо Терентий. — Моя помощь не будет лишней.