Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 114 – Валерий Евтушенко

— Прихвачу, хотя бы его, — решил Иван и сдернул ковер со стены. К его удивлению, за ковром в стене он обнаружил дверь, закрытую на железный засов. Он отодвинул засов, за дверью оказалась еще одна комната, в которой царил густой полумрак. Узкий луч света проникал лишь в забранное железными прутьями маленькое окошечко под самым потолком. Окинув взглядом комнату, он увидел в углу фигуру человека, прикованного железной цепью к стене. Его ноги и руки были перевиты той же цепью, а глаза завязаны повязкой из какой-то плотной темной ткани.

— Эй, ты кто будешь? — спросил удивленный юноша… Человек не ответил и только сейчас Иван заметил, что он то ли мертв, то ли без сознания. Серко вошел в комнату и вдруг заметил, что в нише в противоположной от узника стене лежит ключ, который подошел к замку на цепи.

Отомкнув цепь, он осторожно поднял узника на руки и вынес во двор. Там он положил его на траву возле ручья и снял с лица повязку. Затем он припал ухом к его груди, различив слабые удары сердца. Обрызгав лицо спасенного им человека водой из ручья, Иван осмотрел его более внимательно и с удивлением убедился, что человек этот совершенно особенный, ранее такого типа людей встречать ему не приходилось. Незнакомец был изможден, видимо его плохо кормили, но в целом выглядел крепким и сильным.

— Ему отъесться надо и недели через две он будет, как огурчик, — подумал Иван, окидывая взглядом рельефные мышцы на полуголом исхудавшем теле лежащего перед ним человека. Выглядел он лет на сорок, тело его было смуглым, по-видимому, от природы, но с каким-то особенным отливом, как и кожа на его давно не бритом худощавом с высокими скулами лице. Голову незнакомца венчала шапка густых иссиня-черных волос. Глаза его были плотно закрыты, но дыхание становилось все более ровным. Заметив, что губы незнакомца пересохли и посерели, казак зачерпнул горсть воды и, приподняв ему голову, поднес воду к его губам. Тот сделал, чисто механически, несколько глотков и вдруг открыл глаза. Взгляд его будто проник в самую глубину души Ивана, оставив там какой-то неизгладимый след. Завороженный магнетической глубиной черных, как смола, зрачков его глаз, Иван на какое-то мгновение даже потерял ощущение времени.

— Ты, кто? — наконец, придя в себя, спросил он по-татарски.

— Киритин, так меня зовут там, откуда я сюда прибыл… — раздельно ответил незнакомец, приподнимаясь с земли. Он сел и внимательно посмотрел на юношу. — Я вижу ты казак? Что ты делаешь в этом проклятом богами месте?

— Мы пришли на помощь Шагин-гирею против его брата Девлет — гирея.

— Да, я слышал о том, что между ними идет война, пока меня еще не посадили на цепь.

Внезапно глаза его сузились и он крикнул:

— Берегись!

Секундой позже Серко и сам увидел, что в ворота вбежало пять татар с обнаженными саблями в руках.

— Откуда их черт принес? — мелькнула мысль, в то время как его сабля уже с мягким шорохом свистом покидала ножны.

Татары, не обращая внимания на остававшегося в полулежащем положении Киритина, бросились с разных сторон на молодого казака. Иван ужом скользил между ними, отбивая сыпавшиеся на него со всех сторон удары, но с холодеющим сердцем понимал, что выстоять против пяти отлично тренированных бойцов ему не удастся. Он уже приготовился отдать свою жизнь подороже и унести с собой хотя бы одного татарина, как вдруг один из противников будто споткнулся на ровном месте, выронил саблю и начал медленно падать. Падение его было настолько замедленным, будто он застрял в густом болоте. Через мгновение то же самое случилось и со вторым татарином. Иван, воспользовавшись секундным замешательством третьего, рубанул его концом своей сабли в висок и тот, пошатнувшись, упал навзничь. Два оставшихся противника с криками: «Шайтан, шайтан!» побросали оружие и обратились в бегство.