Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 86 – Валерий Евтушенко

Однако, к его удивлению, польская конница оставалась на месте, несмотря на то, что расстояние между нею и атакующими быстро сокращалось.

— Не иначе, этот дьявол Ярема задумал какую-то каверзу, — мелькнула тревожная мысль.

Действительно, когда до польских хоругвей оставалось всего около 200 шагов, князь взмахнул булавой. По его команде конные хоругви раздались в сторону и Кривонос с похолодевшим сердцем увидел жерла пушек, ранее не видимых из-за закрывавшей их конницы. В то же мгновение над линией орудий поднялся черный пороховой дым и грянул залп. Шквал картечи, обрушившийся на первые цепи атакующих буквально выкосил их, как косарь выкашивает густую траву на зеленом лугу. Задние ряды продолжали еще по инерции бежать вперед, напирая на передние, которые уже начали останавливаться и разбегаться в стороны, спасаясь от следующего залпа. Он не заставил себя долго ждать. Орудийная прислуга лихорадочно перезаряжала пушки, пользуясь начавшейся паникой в рядах атакующих. Второй залп, произведенный почти в упор, был еще губительнее чем первый, заставив атакующих остановиться и в панике разбегаться в разные стороны. Вишневецкий в третий раз взмахнул булавой. Изготовившиеся к стрельбе драгуны также дали залп из ружей, а затем двинулись вперед панцирные хоругви Вишневецкого и Доминика Заславского. Лошади неслись, набирая ход, земля дрожала под их копытами. К панцирным хоругвям присоединились драгуны, обтекая гусар с флангов. Атакующие, бросая на ходу оружие, улепетывали со всех ног, стремясь укрыться в своем таборе, но поляки догоняли, рубили их и нанизывали на пики.

Но по мере приближения бегущих и преследующей их польской конницы к табору, Кривонос становился все спокойнее. На его губах даже зазмеилась зловещая улыбка. Он вернулся к табору и взмахнул саблей, подавая команду Тимофею Носачу, который в его войске исполнял обязанности обозного.

Тем временем убегающие казаки уже приблизились к самому табору и стали прятаться под возами. Польская конница в опьянении боем продолжала преследовать их. Возможно, гусарский наместник рассчитывал, что Кривонос откроет часть табор, спасая своих людей, и панцирной хоругви удастся ворваться туда на их плечах, поэтому гусары продолжали мчаться, не снижая скорости. Но Кривонос хорошо помнил, что произошло, когда примерно в такой же ситуации десять лет назад Павлюк под Кумейками распахнул свой лагерь. Он оставался на месте, зорко всматриваясь вперед и изредка поглядывая в сторону Носача. Когда расстояние до табора сократилось до 200 шагов, обозный подал команду. Укрытые на возах казацкие пушки ударили поверх голов убегающих прямо в центр панцирных хоругвей, а засевшие между возами казаки открыли по коннице губительный огонь из самопалов. Пороховым дымом затянуло всю линию возов и гусары, потеряв на какое-то время ориентировку, не успев сдержать бег лошадей, врезались прямо в них. Натыкаясь на торчащие вперед дышла, кони ломали ноги и падали на землю, сбрасывая всадников. Канониры перезарядили пушки и произвели второй залп, а укрывшиеся на возах и между ними казаки продолжали непрерывную пальбу из самопалов, передавая их назад своим товарищам и получая уже заряженные. Панцирные хоругви понесли значительные потери и, с трудом поворотив коней, стали уноситься прочь из этого разверзнувшегося ада назад. Более маневренные драгуны успели сделать это еще раньше. Вырвавшаяся из табора казацкая конница во главе с полковником Кривоносенко некоторое время преследовала убегавших гусар, но затем повернула назад.