Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 97 – Валерий Евтушенко

— Ты, что Иван, колдун? — со страхом в голосе спросил он.

— Есть немного, — ухмыльнулся тот, но, заметив, что Дорошенко воспринял его слова всерьез, поспешил добавить:

— Никакого колдовства в этом нет, поверь мне, просто не у каждого получается. Если хочешь, я научу тебя, как это делается. Но только имей в виду, искусство это смертельно опасное, стоит чуть-чуть ошибиться и можно человека убить или лишить разума.

Казацкая армия медленно приближалась к Замостью, однако новостей из Варшавы все не было. Гетмана беспокоило, что сейм никак не мог закончить свою работу, а между тем близилась зима. Зная привычку панов не торопиться с приездом на сейм, а потом без особой спешки включаться в его работу, он понимал, что выборы короля могут затянуться надолго. Не то, чтобы у Яна Казимира был серьезный соперник, но просто каждый магнат из своего голоса будет пытаться извлечь максимальную выгоду для себя и все это может затянуть процесс выборов на неопределенное время. Сейм и так уже заседает с августа, а конца его работе и не предвидится.

— Значит, — решил, наконец, Хмельницкий. — надо поторопить панов — радных.

Он, хлопнув в ладоши, позвал джуру и приказал ему срочно разыскать Дорошенко, который в то время выполнял при нем функции начальника личной гвардии.

— Вот что, сынку, — обратился Хмельницкий к юноше, когда тот появился в шатре, — возьми сотни три казаков, больше не надо и поезжай-ка к Замостью, разведай там местность. Может, языка захватишь, ляха какого-нибудь познатнее. Мне позарез нужны свежие новости из Варшавы.

Дорошенко поклонился в пояс гетману и вышел. Разыскав Верныдуба, он поручил ему срочно отобрать три сотни казаков для выезда на разведку.

— Выбери самых надежных, и пусть каждый возьмет припасов на три дня, за это время, думаю, обернемся. Выступаем, как стемнеет.

В Прикарпатье уже пришла поздняя осень. Прозрачный лес, сбросивший свой осенний убор, стоял голым на склонах невысоких в этих местах гор. В эту пору года смеркалось рано и отряд Дорошенко неспешно продвигался вперед почти в полной темноте. Небо закрыли густые тучи, ни звезд, ни луны видно не было. Сотник надеялся, что, может быть, Замойский выслал разъезды в окрестностях замка и рассчитывал, напав на один из них, захватить «языка», но все тихо было вокруг. Не было слышно ни топота конских копыт, ни человеческой речи, только порой издалека доносился волчий вой, да ухал филин в ближнем яру. Ближе к Замостью вдоль дороги пошли хутора и села, поэтому казаки старались ехать лесом, чтобы не привлекать внимание местных жителей. Выезженные кони осторожно ступали подкованными копытами по опавшей листве, самостоятельно выбирая дорогу. Отряд продвигался бесшумно, лишь изредка какая-нибудь из лошадей негромко всхрапывала или доносилось тихое ржание другой. Многие казаки дремали на ходу в седлах, сморенные дневной усталостью, другие негромко переговаривались между собой.

К утру отряд, обогнув Замостье, и, не встретив ни одного разъезда, вышел к дороге, ведущей к крепости со стороны Люблина. Приказав своим людям укрыться поглубже в лесу, Дорошенко, взяв с собой Верныдуба и еще нескольких казаков, подъехал к самой дороге. В этот час она еще была пустынна на всем протяжении, но, судя по глубокой колее, движение по ней было довольно интенсивным.