Книга Легенда о гетмане. Том II, страница 105 – Валерий Евтушенко

Предвидя, что дни его сочтены, Хмельницкий в июне собрал раду и предложил казакам избрать себе преемника. Из любви и преданности к гетману в его преемники был избран шестнадцатилетний Юрий Хмельницкий, против чего Богдан вначале на словах возражал, но фактически он, по-видимому, именно на такое решение рады и рассчитывал. Более того, когда миргородский полковник Григорий Лесницкий, друг Выговского, опрометчиво высказался, что гетманскую булаву следовало бы вручить нынешнему генеральному писарю, Хмельницкий рассвирепел. Не в меру болтливого полковника он приказал заковать в кандалы, а Выговский до самого вечера валялся у него в ногах, вымаливая прощение.

Все же, согласвишись с избранием своим преемником Юрия, гетман поручил Выговскому и Пушкарю быть его наставниками на первое время.

Конечно, выбирая в новые гетманы Юрия Хмельницкого, рада исходила из предположения о том, что сам Богдан проживет еще, хотя бы несколько лет, и за это время Юрий возмужает, окрепнет, изучит военное дело. Однако, судьбе бло угодно распорядиться иначе.

Царские послы, прибывшие в Чигирин, застали его уже тяжело больным. Выслушав формальный выговор царя без особого волнения, гетман произнес пророческие слова: «Хоть они и выбрали нашего государя на польское королевство, но это только на словах, а на деле того никогда не будет».

Он доподлинно знал об этом, так как перехватил письмо поляков к австрийскому императору, в котором сообщалось о мотивах, толкнувших Речь Посполитую на обещание русскому царю польской короны.

Уже перед самой его кончиной к Хмельницкому прибыл посол Беневский от польского короля. Ян Казимир еще раз попытался склонить гетмана к выходу из московского подданства.

Хмельницкий твердо ответил королевскому посланнику:

— Я уже одной ногой стою в могиле, и на закате дней не прогневаю Бога нарушением обета царю московскому. Раз я поклялся ему в верности, сохраню ее до последней минуты.

22 июля состояние гетмана ухудшилось. Его хватил апоплексический удар (инсульт) и в течение последующих пяти дней он уже не приходил в сознание. У постели Богдана в его спальне с затемненными шторами постоянно сидели заплаканные дочери, невестка-вдова Тимофея с двумя внучками и жена. Безутешная Ганна держала мужа за исхудалую руку, прижимаясь к ней губами, и чувствовала, как жизненная энергия постепенно покидает его. К исходу пятых суток его на несколько минут оставили одного. В комнате царил полумрак, свечи горели только над изголовьем кровати. В этот момент Богдан на несколько секунд пришел в себя и обвел взглядом пустую спальню. Какие-то мрачные фигуры стояли в ее темных углах. Вглядевшись, гетман узнал своих старых боевых товарищей Кривоноса, Кречовского, Нечая, Морозенко, Небабу и других, кто уже давно ушел из жизни. Они стояли, молча глядя на него, и их полупрозрачные фигуры скорее напоминали размытые тени, слабо колышущиеся в неверном пламени свечей.

— Это вы? — с трудом разлепил сухие губы гетман. — Вы пришли за мной?

— Да, гетман, за тобой, — тихо прошелестели голоса и тени двинулись к ложу, на котором он лежал.

Но в это время прямо из сумрака спальни, появилась ослепительная фигура прекрасной женщины, в венке из ярких полевых цветов. Повелительным взмахом руки она отправила тени мертвецов туда, откуда они явились. Сразу же ярко вспыхнули свечи и комната озарилась лучезарным светом.