Книга Легенда о гетмане. Том II, страница 47 – Валерий Евтушенко

Исполняя приказ гетмана, и получив сведения о том, что Калиновский стягивает к Каменцу находившиеся на зимних квартирах войска, Нечай перегруппировал свои силы, оставив часть их в Ямполе и Шаргороде, а сам с трехтысячным отрядом казаков укрепился в Красном. С тактической точки зрения это было верное решение, так как, куда бы Калиновский не направил удар своего войска: на Ямполю, к Шаргороду или прямо на Красное, отовсюду ему грозил фланговый обхват.

Все же искушенный в военном ремесле полковник решил перестраховаться и, вызвав к себе сотника Шпаченко, сказал:

— Возьми с собой полтысячи казаков и станьте в Ворошиловке. Если ляхи ударят прямо на Красное, организуй оборону и прегради им дорогу. Часа два вы продержитесь, а там и мы подоспеем.

— Не беспокойся, пан полковник, — молодцевато ответил сотник, подкручивая ус, — ляхов мы не пропустим, так что гуляйте масленицу спокойно.

Нечай поморщился. Будь его воля, он запретил бы празднование этого языческого обряда, но боялся, что его не поймут казаки. В самом деле, военных действий не было, казаки не находились в походе, чтобы запретить им употреблять спиртное, а традиция есть традиция. Тем более шла последняя, мясопустная, неделя перед Великим постом и людям просто надо было дать хорошо погулять перед тем, как придется потуже затянуть животы.

— Ладно, пусть гуляют, — решил в конце концов полковник. — До Ворошиловки пять верст, случись что, Шпаченко успеет предупредить о подходе Калиновского.

В сотники Шпаченко попал по рекомендации Хмельницкого при утверждении казацкого реестра, сам Нечай его до этого не знал. Данила догадывался, что протеже гетмана попал в его полк не случайно, для него не было секретом, что у Хмельницкого повсюду есть свои «глаза и уши». Но Нечаю нечего было опасаться гетманских соглядатаев, он и так все, о чем думал, говорил откровенно в лицо Богдану. Кроме того, его младший брат Иван был сговорен с дочкой Хмельницкого и в скором времени они должны были породниться. Полковник знал, что гетман недолюбливал тех, кто мог составить ему в будущем конкуренцию в борьбе за гетманскую булаву, но полагал, что к нему это не относится, потому что лично был предан Богдану и делу, которому оба они служили. Правда, есаул Кривенко, давний приятель Данилы, к Шпаченко относился настороженно и не особенно доверял ему, но Нечай думал, что тот его просто ревнует к новоиспеченному сотнику.

Когда Шпаченко, взяв с собой пятьсот казаков, ушел к Ворошиловке, в Красном началось празднование масленицы. Русский народ издревле привык широко отмечать праздники, а казаки в этом отношении могли дать сто очков форы любому. Многие пили не до опьянения, а до беспамятства, валясь с ног прямо там, где их одолел «Ивашка Хмельницкий». Часовые, зная, что в Ворошиловке стоит боевое охранение во главе со Шпаченко, тоже несли службу не очень бдительно. Так продолжалось несколько дней, чем и воспользовался польный гетман.

Выступив рано утром 19 февраля из Бара, Калиновский остановился у Станиславчика. Здесь, получив сведения о том, что казаки в Красном беззаботно празднуют масленицу, а в Ворошиловке стоит с малыми силами сотник Шпаченко, польный гетман, видимо, решил, что более удобного случая для того, чтобы нанести поражение Нечаю не представится. Поручив ротмистру Крыштофу Корицкому с конной хоругвью блокировать в Ворошиловке Шпаченко, сам он во главе остального войска глубокой ночью скрытно подошел к Красному.