Книга Легенда о гетмане. Том II, страница 61 – Валерий Евтушенко

Богун летел впереди на сером в яблоках коне, за полковником неслись в карьер тысячи всадников его полка. С ужасным грохотом столкнулась казацкая лава с крылатыми гусарами Вишневецкого и завязалась страшная битва, из которой выйти живыми было суждено очень немногим. В упоении боем Богун раздавал удары направо и налево, его шапка с малиновым верхом мелькала в самой гуще сражавшихся. Казаки не отставали от своего полковника, сабли в их руках сверкали серебряными молниями, разя то одного, то другого противника.

Полки Дорошенко и Серко сражались с польской конницей по обе стороны от Богуна и оба полковника в вихре боя, то сближались с ним, то разлетались далеко друг от друга. Серко, голый по пояс с двумя саблями в руках наводил ужас на противника, от его страшных ударов не один поляк свалился с коня, окрасив рубиновым цветом изумрудную зелень луга. Верныдуб, как обычно поотстав на полконского корпуса, прикрывал Дорошенко справа, зорко следя за тем, чтобы враг не подобрался к молодому полковнику с тыла.

Но так продолжалось недолго. Железные хоругви Иеремии Вишневецкого при поддержке кварцяного войска и ополчения стремительным броском рассекли казацкую конницу и, смяв пехоту Глуха, Носача и Пушкаря ударили прямо по табору, который казаки передвинули на одну из возвышенностей, но не успели сковать возы одного из его углов цепями. Сражение закипело прямо внутри табора, где казацкие канониры били в упор по прорвавшейся внутрь коннице, а пехота вступила смертельную схватку с «крылатыми» гусарами. Поляки стали нести чувствительные потери и вынуждены были отступить. Ислам-Гирей, рядом с которым находился Хмельницкий, оставивший командовать в таборе Дженлжелея, приказал своим татарам придти на помощь казакам и те тоже ринулись в битву, мощным ударом отбросив хоругви Вишневецкого к позициям, с которых они начали атаку, дав возможность казакам восстановить табор.

Казалось, еще немного и ряды поляков будут окончательно смяты, но в это время в бой вступила королевская гвардия и литовская кавалерия князя Богуслава Радзивилла. В первых рядах этого корпуса выдвинулась артиллерия генерала Пржыемского, открывшая губительный огонь по татарской коннице. Картечь, бившая в упор, производила опустошение в рядах татар, которые, не выдержав огня артиллерии, откатилась назад, а затем и вовсе обратилась в бегство. Возникшая внезапно паника перекинулась и на тех татар, которые не участвовали в сражении. Первыми дрогнули хан и окружавшие его мурзы, ударившись в беспорядочное бегство, за ними устремились и все татары за исключением нескольких тысяч всадников, прикрывавших это паническое бегство. Ворвавшись на территорию коша, поляки застали там брошенные кибитки с татарскими женами и детьми, быков, оставленное имущество.

Казаки, видя, что остались без союзников, обратившихся в позорное бегство, укрылись в таборе, оставив поле сражение в распоряжение противника. Но напрасно казацкие полковники искали своего гетмана — его в таборе не было.

Позорное бегство хана со всей ордой в мгновение ока изменило расстановку сил на поле брани. Окруженные со всех сторон польскими хоругвями казацкие полки вынуждены были отступать с большими потерями, а порой и просто бежать с поля боя, чтобы укрыться в таборе за рядами возов. Поляки преследовали и рубили их яростно, без жалости и снисхождения, даже коринфский митрополит Иосааф, благословлявший казаков на битву, не успел добежать до табора, путаясь в полах своей рясы, и, невзирая на его чин священнослужителя, был зарублен кем-то из гусар.