Книга Конан и день льва, страница 141 – Валерий Евтушенко

— Назад смертный! Помни, что я бог! Я король Аквилонии!

Конан подошел ближе и взмахнул мечом:

— Ты был королем! Но сейчас тебе придется умереть!

Нумедидес прижался к спинке трона с ужасом глядя на широкое лезвие меча в руке киммерийца.

— Пощади! — с трудом прохрипел он, так как в горле у него все пересохло.

— Я не стану марать о тебя руки! Отречешься от престола и предстанешь перед народным судом. Как он решит, так и будет.

Нумедидес побагровел, но молчал, только теснее вжался в спинку трона.

Конан презрительно плюнул на иранистанский ковер, как перед этим Туландра Ту и, вложив меч в ножны, повернулся, чтобы выйти из зала. К поверженному королю он ничего, кроме презрения не испытывал. Воспользовавшись этим, Нумедидес с неожиданной для его разжиревшей туши ловкостью, соскользнул с трона и поднял с пола свой меч. Сжав оружие в руке, он замахнулся, чтобы нанести Освободителю коварный удар сзади. Конана спасло только звериное чутье варвара. Каким-то шестым чувством он почувствовал опасность и резко развернулся. Увидев опускающийся ему на голову королевский меч, он схватил левой рукой короля за запястье, а правой рукой сжал дряблую шею Нумедидеса. Своими стальными пальцами он сдавил ее так, что хрустнули шейные позвонки и жизнь покинула бывшего короля, в уголках рта которого появилась пузырящаяся кровь. Отшвырнув труп на трон, киммериец несколько мгновений постоял, словно в нерешительности, затем подошел к трупу. Сняв с потной лысины мертвого Нумедидеса корону, он подержал ее в руке, а второй рукой потянулся к шее, чтобы освободить застежки шлема. Сняв с головы шлем, он водрузил на свои черные волосы корону аквилонских королей и гордо выпрямился.

Конан стоял с короной на голове один в этом пустом зале и не ощущал ни радости, ни счастья, ни даже эйфории, а одну лишь неимоверную усталость, которая, казалось, вместе с обретенной короной страшной тяжестью свалилась на его плечи. Четверть века он шел к этой цели, хотя задумываться о том, чтобы реально стать королем начал совсем недавно, после того как возглавил Повстанческую Армию. События прожитых лет промелькнули перед его мысленным взором: вот он совсем мальчишкой участвует в штурме Венариума, когда северные варвары нанесли ощутимый удар могуществу Аквилонии; вот он в плену у ваниров — извечных врагов киммерийцев; вот он бежит из плена и едва спасается от оживших мертвецов в заколдованной пещере. Вот встреча с существом иного мира, похожим на слона, вот дни прожитые в Аренджуне и Шадизаре, когда он обучался воровскому искусству. А вот он в армии Йилдиза учится стрельбе из лук и джигитовке. Самое яркое событие его юности — встреча с королевой пиратского побережья Белит и годы, проведенные в Баррахском братстве…

Конан тряхнул головой, освобождаясь от так некстати нахлынувших воспоминаний, и только сейчас ему пришла в голову мысль о том, почему он один в этом зале и, где же остальные его соратники — Троцеро, Просперо, Публий, которые по его расчетам уже давно должны быть в Тарантии. Погруженный в глубокие размышления, он не заметил, что произносит эту мысль вслух.

— Они остались в коридоре, — раздался чей-то негромкий голос, — и не смогут нам помешать.

Киммериец взглянул в сторону двери и увидел стоявшего возле нее человека, одетого в белый бурнус с тюрбаном на голове. Из-под бурнуса выглядывали штаны в виде шаровар и кожаные туфли странной формы с загнутыми носками.