Книга Конан и день льва, страница 3 – Валерий Евтушенко

— Вынесите генерала в опочивальню, пусть отоспится, устал, наверное, да и то сказать, путь из Велитриума в Тарантию не близкий.

Этот эпизод не произвел на присутствующих особого впечатления, не раз случалось, что кто-нибудь из гостей напивался на пирах Нумедидеса и его уносили отдыхать. Поэтому тосты продолжались и о случившемся вскоре все забыли. Только Публий почувствовал неладное, а переглянувшись с сидевшим напротив графом Каллиодисом, одним из крупнейших владетельных магнатов Аквилонии, понял, что тот тоже не поверил будто Конана просто так потянуло в сон. Когда поздно ночью пиршество закончилось и гости стали расходиться, Каллиодис взял под руку Публия и, выходя из зала, негромко спросил:

— Как думаешь, отчего киммериец так неожиданно уснул?

— Думаю, не случайно, — осторожно ответил казначей.

— Особенно, если учесть, что, как мне шепнули сведущие люди, унесли его не в опочивальню, а в Железную Башню, — как бы между прочим произнес граф.

Публий содрогнулся. Мрачная Железная Башня, в которую заключались особо опасные государственные преступники, возвышалась в отдалении от королевского дворца на углу крепостной стены, выходившей на быстрый Хорот, который, правда, у Тарантии не был таким полноводным, как у Мессантии, где он, приняв в себя струи Тайбора, Красной и Алиманы, напоминал скорее морской залив, чем реку. Это в сущности был настоящий замок, построенный древними мастерами из гранитных глыб, скрепленных полосами черного железа. Хотя Башня и называлась Железной, но на самом деле только самый ее верх, куда помещались особо опасные заключенные, был сделан из широких железных полос, скованных между собой. Когда-то давно Башня играла роль городской крепости, но уже при короле Вилере Третьем превратилась в каземат. Публий бывал в ней несколько раз, поэтому знал, что там есть только маленькое окошко под самым потолком, в которое не пролез бы и младенец. Бежать из нее было невозможно, хотя, впрочем, в башне долго никто не задерживался. Обычно, быстрая казнь свершалась там же и под покровом ночи труп задушенного арестанта сбрасывался в Хорот, который стремительно уносил его в море и, если он где-то и всплывал, то далеко за пределами Аквилонии. Публий знал также, что внизу, под Башней раскинулась сеть подземных темниц, где содержатся и обычные уголовные преступники. Под королевским дворцом тоже была своя подземная тюрьма для политических заключенных, обвиненных в государственных преступлениях.

— В таком случае генералу конец! — тихо сказал Публий.

— Если только не найдется друг, который поможет ему бежать, — так же тихо ответил граф, прищурив глаз.

Казначей внимательно посмотрел в черные глаза Каллиодиса, взгляд которых казался полностью безмятежным, но промолчал. Он догадывался, что граф способен на многое и не особенно в восторге от Нумедидеса. Человек предприимчивый и деятельный, хотя и довольно беспринципный, он с неодобрением относился к поведению короля, который медленно, но неуклонно впадал в безумие. Осуждая короля за то, что тот погряз в пьянстве и разврате, перестав заниматься государственными делами, Каллиодис выражал не только свое личное мнение, но и мнение той части наиболее крупных королевских вассалов, которые понимали, что все это рано или поздно вызовет бурю народного негодования.