Книга Какао для ведьмочки, страница 14 – Кира Русова

Помните, я упоминала о том, что моя особенность – это понимать животных, хочу я того или нет? А вот у мамы дар был куда полезнее моего – она умела забирать чужие эмоции, от радости до глубокого горя. Конечно, в своей работе она чаще принимала на себя негативные эмоции, чтобы помочь женщинам справиться с болью, а душевные страдания у них порой были просто невыносимы.

Помню, как лет в двенадцать я впервые увидела ее дар в действии. Мама забрала всю скорбь у женщины, потерявшей мужа, и еще у нескольких матерей, оставшихся без сыновей. И все это в один день. Что делать этого ни в коем случае нельзя, мама, конечно, не знала. Ей просто очень хотелось помочь. Но боль оказалась слишком сильной, и я боялась, что она способна растерзать маму. Пока мама билась в истерике, я, испугавшись, пряталась в своей комнате под одеялом. Опыта тогда у нее было немного, и она не сталкивалась с подобными эмоциями. Наверное, в тот день отец впервые пожалел, что решил жениться на ведьме.

Помню, как бабушка затолкала ее в машину, чтобы поехать за город. Мы остановились на обочине и шли подальше от дороги, углубляясь в лес. Отца ба остановила, когда он порывался пойти с нами, мол, дальше только женщины.

Величественные сосны будто провожали нас: «Туда-туда», – словно указывая нам путь, наклонялись и шелестели ветвями. Я шла, глядя себе под ноги, рассматривая сброшенные с деревьев иголки и шишки, чтобы не видеть маму такой. Сосны расступились, и перед нашим взором появилось крохотное круглое лесное озеро, словно блюдечко посреди леса. Бабушка подвела маму к воде, но та начала вырываться и попыталась сбежать.

— Что стоишь?! Держи ее! – выкрикнула ба мне.

— Мамочка, тебе плохо? – обхватила я ее и со слезами на глазах повисла на ней.

— В груди горит! Оно болит! Жжется! Вытащи его из меня! – кричала она, держась за сердце.

— Мамочка, не надо! Мамочка, пожалуйста! – надрывалась я, видя, как ей плохо, пока бабушка обливала водой из озера мамины ноги.

После совместными усилиями мы с бабушкой затащили маму по пояс в воду и там начали водить хоровод против часовой стрелки вокруг разрываемой горем родительницы. Бабушка пела, а я старалась повторять за ней:

— Любящее сердце простит. Отпусти, отпусти, отпусти. Чувства мои воплоти. Вода, боль смой и забери.

Внезапно у меня начали светиться ноги, а вокруг них стали собираться рыбы. Испугавшись, я посмотрела на бабушку, но та, казалось, находилась в каком-то трансе. Затем мы вывели успокоившуюся, но не перестающую плакать маму на полянку перед озерцом. Там бабуля научила ее заговором предавать всю свою боль земле. Мама легла на мягкую траву, и постепенно ее слезы стали реже, пока полностью не высохли. Когда она поднялась, от пережитого события остались лишь воспоминания и слегка примятая трава в том месте, где только что лежала родительница.

— Природа способна прожить все то, что у нас вызывает мучительные страдания, – причитала над мамой ба. – Ну, полно, полно. Теперь благодари землю за то, что избавила тебя от боли. И впредь думай дважды, прежде чем такие сильные чувства забирать, – отчитывала ее ба.

С тех пор она стала помогать маме: сопровождать ее, варить эликсиры, создавать защитные амулеты, чтобы такого больше не повторилось.

— Мало забрать боль человека. Нужно сначала осторожно узнать, понял ли он, для чего это случилось в его жизни. И полностью не забирай, частичку всегда оставляй, иначе человек, у которого совсем нет разочарований в жизни, может и вкус к ней потерять. Чтобы понять, как сладок медок – сначала попробуй горечи чуток, – говорила ба, а я никак не могла осознать, что она имела в виду.