Книга Заповедная тропа, страница 63 – Ольга Богатикова

— Резонно, – согласилась я. – Так, значит, Яровой пока не в курсе твоих планов?

Алена пожала плечами.

— А где вы станете жить? В столице жилье дорогое, купить его непросто, а снимать очень накладно.

— Разберемся. – Девушка махнула рукой. – Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Знаешь, – я задумчиво пнула лежавший рядом камень, – Глеб Иванович обмолвился, что видел сегодня твоего брата. Он взял отпуск?

— Да. На целых три недели, представляешь? Везет же некоторым…

— Ваня ему сказал, что поедет следить за ходом ремонта в твоей новой квартире.

Взгляд Алены стал удивленным.

— В какой еще квартире, Вася?

— В столичной.

— Если бы у меня было жилье в столице, я бы уволилась из заповедника прямо сейчас, – засмеялась Козлова. – Глеб Иванович все перепутал. На самом деле новую квартиру купил наш дядя. Большую, с отдельной комнатой для гостей. Вот Ванька к нему в гости и напросился. А следить он в ней ни за чем не будет – там давным-давно все отремонтировано.

Она улыбалась, смотрела мне в глаза, а я с каждой секундой все четче понимала – врет. Нагло и вдохновенно. Нет, по поводу увольнения и свадьбы она наверняка говорила правду. А вот по поводу московской квартиры…

У меня внутри что-то оборвалось.

Мы с Аленой познакомились шесть лет назад – в отделе кадров, когда приехали устраиваться в заповедник на работу. Стали ли мы подругами? Я считала, что да. У нас имелось немало общих интересов, поэтому всегда было о чем поговорить и над чем посмеяться. Каждая из нас считала нормальным заявиться к другой в любое время суток с ворохом вкусняшек, чтобы развеять тоску, поделиться какой-нибудь новостью, похвастаться нарядом или новым кавалером.

Наши отношения не изменились даже с появлением в поселке Виталика Ярового. Сейчас я понимаю, что Алена испытывала к нему чувства более нежные и трепетные, нежели казалось со стороны. Как же горько и неприятно ей, наверное, стало, когда некромаг обратил на меня свое дражайшее внимание! Между тем она как никто другой знала, что ничего серьезного в нашем общении не было.

Глеб Иванович прав, о таком важном событии, как покупка жилплощади, Алена непременно бы мне рассказала. Или, по крайней мере, не стала бы его отрицать.

Мои руки невольно сжались в кулаки.

— Вот как, – стараясь говорить спокойно, произнесла я. – Что ж, наверное, Дубравин и правда ошибся. Кстати, Алена. Не видела ли ты сегодня Огневушку? Она улетела из гнезда на рассвете и до сих пор не вернулась обратно.

Козлова покачала головой.

— Нет, не видела. Да и что? Она же птица, Вася. Летает где-нибудь. Как налетается, так появится. Ты, душа моя, совсем на своей Огневушке помешалась. Она у тебя три месяца по часам на прогулку выбиралась. Дай ей немного свободы. Сама говорила: в неволе жар-птицы живут недолго. Вот и не неволь ее.

В груди стало горячо.

— На Огневушке висит маячок, – сказала я. – И я не могу его отследить.

Алена снова пожала плечами.

— Ты его давно обновляла? Чары небось выветрились.

Огонь в груди превратился в ревущее пламя. Вот нахалка! Чары выветрились! За идиотку меня держит?

Что ж, поговорили, и будет. Я глубоко вздохнула, прикидывая, чем ее лучше ударить – кулаком или заклинанием, и вдруг увидела Царева. Иван выглядывал из-за кустов, расположенных за Алениной спиной, и активно размахивал руками. Заметив, что я смотрю на него, он принялся отрицательно мотать головой и жестами звать меня к себе.