Книга Молот Тельхинов, страница 107 – Дмитрий Емец

— Уф! Вотанно чего, ребяты! Что-то я подустал… Давненько не тренировался! – пожаловался он Рюрику, утирая пот.

— Что это было? – восхищённо охнул Рюрик.

— Пляска двух щитов, – пояснил Тарарах. – Ещё её называют «бешеным колесом». Стал быть, когда всё оружие порастерял и с одними щитами остался.

Червядлы между тем напирали и всё меньше страшились раскалённых железных полос.

Пока гномы соображали, что делать дальше, по леснице спустилась новая белоснежка. Была она рябовата, кучерява, голосом громка, ростом невысока, в плечах поката. Пояс отягчался кольцом с таким количеством ключей, что и не сосчитать. В руках белоснежка держала лохань с грибами. Грибы смахивали на дождевики, такие же пупырчатые, упругие, с белыми наростами. Увидев грибы, гномы дружно заткнули уши мхом и закрыли глаза. Кузя, Тень и Тарарах, мха не имея, прикрыли уши ладонями и тоже зажмурились. Рюрик же, жалимый пчелой всеконтроля и руководства, принялся вопрошать:

— А зачем? А как? А чагой-то это вы творите?

Белоснежка, не отвечая, нацепила очки с огромными тёмными стёклами и метнула в гущу червядл первый гриб. За ним второй, третий. Грибы взрывались с оглушительными хлопками и вспышками маленьких солнц. После каждого хлопка белоснежка выжидала секунды две, потом метала следующий гриб. Причём целила в дальние тоннели, где масса червядл была особенно густой.

Червядлы хоть и отличались редкостной глупостью, взрывавшихся грибов боялись. После первых же вспышек они стали торопливо разворачиваться и уползать в тоннели. Гномы бросались к проломам и затыкали их щитами. Щиты же приваливали балками, мешками с углём и вообще чем придётся.

Рюрик оглох после первого же хлопка. После пары вспышек он ослеп, поэтому пропустил всё самое интересное. Когда же снова обрёл способность что-то видеть и слышать, то обнаружил, что лежит на спине, а рядом с ним сидит белоснежка и держит в руке гриб.

— Называется грибукс! Только грибуксами можно прогнать червядл. Когда грибукс бросают, ушки нужно затыкать, а глазки закрывать! – объясняла белоснежка.

Она была окружена пятью или шестью юными гномиками. Существа это презабавные. На поверхности они показываются редко. Взрослые гномы всячески их оберегают, особенно в таких населённых хтонью местах, как Костянка. Бороды у гномиков ещё не выросли, но щёки уже очень толстые, мясистые – как бы заранее подготовленные природой для кормления бород. Брови ещё не косматы, но уже весьма густы. Так густы, что юному гномику, чтобы просто посмотреть вперёд, приходится приподнимать себе бровь пальцем. И носы огромные, как шишки, явно выращенные природой впрок. Ладони и стопы у гномов тоже растут всегда быстро, на опережение, так что младенец-гном отчасти смахивает на тюленя.

Окружавшие белоснежку гномики ныли и часто повторяли «ну мам!». Маленькие гномы (как, впрочем, и взрослые) отличаются исключительным занудством. Они могут часа по два объяснять, чем медь отличается от бронзы и почему опасно спутать бронзовую заклёпку с медной. Белоснежка выслушивала своих гномиков довольно терпеливо, внимая их жалобам. Некоторым раздавала лёгкие поощрительные подзатыльники, других звучно целовала в щёку. И первые, и вторые относились к этому проявлению материнской ласки с обычной для гномов серьёзностью.