Книга Сага о Школе вождей, страница 128 – Дмитрий Емец

Рюрик, словно очнувшись, взмахнул великим мечом, и тот превратился в секиру. Взмахнул второй раз: секира превратилась в двуручный меч. Взмахнул в третий раз: меч превратился в маленький кинжал и так и остался.

— Волшебный меч? – спросил Герцог. – Вижу, что волшебный. Такие мечи, да будет тебе известно, о юный воин, обычно отражают готовность своего владельца к подвигу… Сейчас она, как видно, поуменьшилась… Ещё кто-то хочет спасти царевну? Какой-нибудь другой мелкий вождёнок?

Кузя ощутил, как арена под его ногой дрогнула. Так же, как и ступени лестницы. И наконец Кузя понял, что они ему напомнили. А арена… арена, пожалуй, смахивала на…

— ЯЗЫК! – воскликнул Кузя.

Рука Герцога, поднявшаяся, чтобы дать отмашку лучникам, застыла в воздухе.

— Какой язык? – озадачился Герцог. – Минуту! Я после умру от любопытства!

У одного из лучников, стоявших рядом с Герцогом, пальцы сорвались со слишком туго натянутой тетивы. Стрела просвистела между Тенью и Рюриком и глубоко – необъяснимо глубоко! – вонзилась в ступени. Кузя сделал пару шагов, потому что арена под его ногами уже тряслась. Некоторые лучники тоже ощутили это и начали нервно озираться.

Кузя закрыл глаза. Перед его мысленным взором вспыхнули слова книги, и он произнёс:

— В лета минувшие пятеро варягов разбойных в горах заблудились. Был с ними и шестой. Озлились они на него за дело некое, ныне всеми забытое, ногу ему преломили и бросили в горах валятися. И зрит тот варяг на поляне лесной дом весьма лепый. Мыслит: уж не во сне ли мне то смертном привиделось? Хотел он в дом тот вползти, да из-за преломлённой ноги не сумел. Прочие же варяги разбойные в дом вошли, ища наживы, да никто оттуда не вышел. Всех дом сожрал, кости наружу сквозь окна отплюнувши, ибо не дом то был, а чудила неведомая, оборотничеством исполненная. Лишь один тот шестой варяг выжил, ибо снаружи лежаша.

На лице Герцога мелькнуло изумление.

— Книга Ктесия! Откуда она тебе известна? Лучники! Этого мелкого вождёнка не убивать! – приказал он.

Тут два ряда амфитеатра ушли вниз, а с ними вместе провалился один из лучников. Другой ухватился за край арены и пытался выбраться. Из его колчана сыпались стрелы. Проклятый за́мок стремительно терял форму. Он больше не притворялся. Становился тем, кем был, – чудовищной древневидлой-оборотнем.

Герцог упругой каплей скакнул на арену, схватив за ворот Вульта. Арена ещё как-то держалась. Она была основанием языка, а ходившие ходуном стены и проваливающиеся ряды – челюстями чудовища. Поодаль, там, где прежде был вход, разверзлась пропасть. Это была глотка, уводившая под землю.

Пути к бегству были отрезаны. Спас всех, как ни странно, Толстый Герцог. Отшвырнув секретаря, он подскочил к Рюрику и схватил его за руки.

— Да не бойся ты! – заорал он. – Я не отбираю твой меч! Он не будет меня слушать! Руби сам!

— Чего рубить? – не понял Рюрик.

— Пол руби! Это никакой не пол! ДАВАЙ!

Рюрик перестал задавать вопросы и послушно махнул кинжалом, который в последний момент вновь стал секирой. Из длинного пореза хлынула слизь. Чудила оказался мягким как медуза. Ему совсем непросто было удерживать форму. Этим и объяснялась дрожь лестницы.

Рюрик нанёс ещё один удар. Оборотень мотнул головой, и все, кто стоял на арене, взлетели до небес, а потом плюхнулись в заросли. Чудовище их попросту выплюнуло!