Книга Магазин волшебных питомцев 6, страница 120 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Юра схватился за голову.

— Утилизацию⁈ Они что, убьют Лиса⁈ И Белочку⁈ И… и Зефира⁈

— Чума! — трагично заголосил Архимед. — Эпидемия! Мы все умр-р-рём! Готовьте белые тапочки! Тр-р-рибунал! Инквизиция! Сжечь ведьм!

— Заткнись, — беззлобно бросил я попугаю. — Это ещё не всё. Карантин автоматически дисквалифицирует меня с «Дня Пробуждения». Ни один заводчик с карантинного объекта на выставку не допускается. Это железное правило Гильдии. Звенигородская лично подпишет отказ, и это будет абсолютно законно. Мы теряем главный день в году. Хотя это как раз мелочь. После потери всех зверей, туда идти всё равно не с чем, да и желания бы не возникло.

В этот момент из-под стеллажа тихо, почти крадучись, выбралась Маруся. Макака подошла ко мне, обхватила мою ногу длинными лапками и прижалась, будто пытаясь утешить. Я машинально опустил руку и погладил её по латунной шёрстке. Янтарные подушечки её лап едва заметно светились — она чувствовала мой стресс и пыталась лечить.

— А для полного счастья, — продолжил я, — этот багровый крысюк пытался достать меня своей энергией.

Юра закивал и потёр плечо. Видимо, оно ещё ныло, хотя задело парня слабо. Ну а я закончил мысль:

— Вряд ли этот сгусток мог меня убить. Но он бы пережёг мне мана-каналы с гарантией. Один точный удар — и я инвалид. Приручитель, не способный связаться ни с одним зверем. Лечение возможно, но специалистов по манахирургии в Москве по пальцам пересчитать, и стоят они как чугунный мост.

Посмотрел на притихшего продавца.

— Закрытый магазин, изъятые и уничтоженные животные, сорванная выставка и нетрудоспособный владелец. Всё это вкупе означает полный крах бизнеса. И моей жизни заодно.

Почесал Марусю за ухом. Обезьянка тихонько уркнула.

— Грамотная работа, — с невольным профессиональным уважением резюмировал я. — Не побоями или поджогом — процедурой. Поджог — это уголовная статья, там будут копать следователи. А нашествие крыс — это стихийное бедствие. И даже если мы докажем вандализм, самого факта заражения помещения это не отменяет. Инструкции СЭС неумолимы. Наш враг — бухгалтер с фантазией. А это, Юра, пострашнее, чем бандит с пистолетом.

— Денис Валерьевич… — голос Юры дрогнул. — А что же нам теперь делать?

Я усмехнулся. Холодно, одними губами.

— Взывать к высшим силам, Юра. Больше нам ничего не остаётся. Помолись, чтобы я ошибался.

Отпустил Марусю и кивнул на разгромленные стеллажи.

— А пока высшие силы принимают решение — начинай перебирать товар. Сложи отдельно все повреждённые упаковки, всё, к чему эти твари прикасались. Работай только в перчатках. Ничего не выбрасывай, нам нужно оценить точный ущерб.

Юра судорожно сглотнул, но кивнул.

— Понял. Сделаю.

Он натянул запасные перчатки и пошёл к стеллажам.

Я тяжело рухнул на диван. Старые пружины жалобно скрипнули, принимая мой вес. Шершавая ткань обивки, на которой Черныш успел оставить пару свежих зацепок, неприятно холодила ладони. В подсобке густо пахло сыростью и резким, тошнотворным запахом крысиной мочи. Мышцы гудели, как после хорошего марш-броска в полной выкладке.

Стоило мне сесть, как под правую руку тут же поднырнул Коша. Мантикор боднул меня твёрдым лбом в ладонь, по-хозяйски свернулся на бедре рыжим калачиком и затарахтел, а суставчатый хвост с ядовитым жалом мирно свесился с края дивана.