Книга Магазин волшебных питомцев 5, страница 122 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Бр-р-раво! — гаркнул Архимед, вцепившись когтями мне в плечо. — Экспонат! Музей Беломор-р-ра! Трогать руками запрещено!

— Заткнись, — прошипел я.

Стася побелела. Фужер выпал из её пальцев и бесшумно ткнулся в траву. Я больше не удерживал её. Девушка сорвалась с места и подбежала к окаменевшему отцу, вцепившись в гранитный рукав пиджака.

— Папа! Папа, ты слышишь⁈

Тоша рванул за хозяйкой. Три метра бронированной рептилии, полтора центнера живого веса. Гребень на спине замигал тревожным голубым светом. Варан обогнул каменные ноги Беломора и встал между Стасей и Гипподраком, приоткрыв челюсти и обнажив зубы. Между кончиками раздвоенного языка затрещали электрические разряды.

Конь покосился на варана и лениво дёрнул ухом. Мол, серьёзно? Эта ящерица на меня искрит?

Я шагнул к жеребцу и положил ладонь ему на тёплую чешуйчатую шею. Послал по ментальному каналу жёсткий приказ: «Отмени, верни как было». Конь мотнул головой и недовольно всхрапнул. В его сознании, ощущавшемся как тугой горячий клубок, перекатывалась обида: «Обозвал, заслужил, справедливо».

«Согласен, — мысленно ответил я. — Заслужил. Но сейчас — отпусти. Ты уже победил. Он всё понял».

Гипподрак постоял ещё три секунды — ровно столько, чтобы показать, кто тут решает.

— П-прощ-щён… — буркнул жеребец. И снова сверкнул глазами.

Серый гранит начал отступать, сползая с фигуры Стасиного отца. Живой цвет вернулся: сначала лицо, потом руки, следом очередь дошла до костюма. Бокал в пальцах Беломора обрёл прозрачность, напиток плеснул через край.

Виктор Аркадьевич судорожно вдохнул и заморгал. Мышцы на его скулах дрогнули — челюсть разжималась с видимым усилием, будто после укола новокаина.

— Папа! — Стася заключила его в объятия. — Ты в порядке?

Беломор механически повернул голову к дочери. Потом перевёл взгляд на меня. Глаза стали абсолютно ледяными, хуже, чем у Шувалова-младшего. В их глубине горела чистая, ничем не прикрытая ненависть.

Но Виктор Аркадьевич — профессионал.

— Превосходная демонстрация, — произнёс он с лёгкой хрипотцой. — Благодарю за наглядность, Денис Валерьевич.

— Прошу прощения за инцидент, — я склонил голову. — Молодой зверь, горячий нрав, ещё учится. Виноват, недоглядел.

Беломор промокнул лацкан платком — тоник оставил мокрый след. Провёл пальцами по запонкам, по перстням, будто проверяя, всё ли на месте. Расправил плечи. Посмотрел на юбиляра, который стоял рядом, будто только что увидел единорога, играющего в шахматы.

— Борис Олегович, — Беломор слегка кивнул юбиляру. — С вашего позволения, я ненадолго удалюсь. Нужно привести себя в порядок.

— Конечно, конечно, — Хмельников поспешно кивнул, а его губы разошлись в улыбке, которую он безуспешно пытался сдержать.

Беломор коротко сжал плечо Стаси — дескать, останься тут. И двинулся к дому. Походка ничем не выдавала пережитого шока. Спина прямая, как линейка. Ни один гость на его пути даже слова сказать не посмел. Но смартфоны спешно опускали и прятали.

— Беломор-р-ру позор-р-р, ограничен кругозор-р-р! — захлопал крыльями попугай.

Я сцапал его клюв пальцами.

Тоша метнулся за отцом Стаси, но она придержала варана за ошейник. Погладила по надбровным выростам и шепнула что-то успокаивающее. Гребень приугас до тусклого голубого мерцания.