Книга Магазин волшебных питомцев 5, страница 3 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Погоди, — тихо ответил я, но рука уже поднималась сама.

Фиалковые глаза сфокусировались на моей руке. Заинтересованно, как ребёнок смотрит на протянутую конфету. Ушки качнулись вперёд. Носик дёрнулся — три быстрых, влажных вдоха.

Затем он спрыгнул.

Снова та же золотистая вспышка, но на этот раз я почувствовал её кожей. Лёгкое тепло, прокатившееся по кисти, будто скользнул солнечный зайчик. И вот зверёк уже стоит на моей раскрытой ладони. Четыре крохотные лапки, мягкие подушечки, как прогретые камушки. Весил он… граммов сто? Меньше? Ощущение, будто в руку положили горсть подогретого пуха.

Я задержал дыхание.

Зверёк поднял мордочку. Фиалковые радужки заполняли всё его «лицо» — огромные, мерцающие, с вертикальными зрачками, которые расширились до максимума. Он смотрел мне прямо в глаза, и от этого взгляда по хребту прокатилась мурашечная волна.

— У-уть, — произнёс он утвердительно, с интонацией «ну привет, а я тебя тоже чувствую».

Пальцы дрогнули, и я, повинуясь чему-то древнему, тому, что было во мне ещё до полицейской формы, до кинологических курсов, до первого щенка на руках, — осторожно провёл подушечкой указательного пальца по его спинке.

Мех казался невозможным. По ощущению — как провести по облаку, если бы облако оказалось тёплым и шёлковым. Каждый волосок тоньше паутинки. Они пригибались от касания и тут же распрямлялись обратно.

Там, где прошёлся мой палец, шерсть вспыхивала. Крохотные искры рождались в глубине подшёрстка и поднимались к кончикам волосков, как пузырьки шампанского в бокале. Они гасли на поверхности с едва слышным «тинь-тинь-тинь», будто кто-то перебирал струны арфы величиной с напёрсток.

Зверёк закрыл глаза, уши сложил вдоль тела и слегка откинулся назад, подставляясь ладони. Хвостик полыхнул россыпью световых брызг, как бенгальский огонь.

— О-о-о! — протянул Архимед, подобравшийся по ветке почти вплотную. — Иск-р-р-рится! Дэнька, он иск-р-р-рится! Золото! Чистое! Бога-а-атство!

— Это мана, а не золото, жадная ты птица, — пробормотал я, но голос звучал мягче, чем я хотел.

Ладонь скользнула по спинке пушистика. Потом по голове, между ушами. Пальцы погрузились в мех. Уши от прикосновения чуть задрались вверх, и зверёк издал новый звук — тихую, мелодичную трель, которая не имела ничего общего с мяуканьем, мурлыканьем или каким-либо другим звуком, который я слышал от живых существ. Скорее это напоминало ветряные колокольчики, которые кто-то тронул подушечкой пальца.

— Нравится, значит, — я улыбнулся.

Межевик открыл один глаз. Фиалковый зрачок блеснул, и зверёк оттолкнулся задними лапками от моей ладони, взлетел, кувыркнулся в воздухе. И приземлился мне на плечо. Когтей я не почувствовал — лапки просто прижались к ткани куртки, как ладошки. Он сунулся мордочкой к моей щеке, влажный носик ткнулся в кожу. Усики щекотали скулу. Дыхание зверька было частым и жарким, как дуновение маленькой печки.

Я ощутил прикосновение к разуму.

Это оказалось настолько неожиданным, что я чуть не дёрнулся. Привык быть инициатором ментального контакта. Всегда я протягивал мост, всегда я стучал в дверь. Здесь дверь открылась с той стороны.

Межевик трогал мои воспоминания, скользил по ним, будто перебирая корешки книг на полке, и от каждого прикосновения по сознанию расходилось лучистое ощущение.