Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 120 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Ветерок тронул верхушки елей.

Я улыбнулся той самой улыбкой, какую дарил допрашиваемым, и они начинали путать слова. Секрет прост: губы улыбаются, а глаза смотрят так, будто уже знают, где ты спрятал труп.

— Боевой зверь? — сказал я негромко. — Такой сойдёт?

Я коснулся перстня на пальце.

Вспышка белого света озарила лица, стволы елей, бетонную стену котельной. Из пространственного кармана на моё плечо обрушился килограмм перьев, наглости и безграничной самоуверенности.

Архимед вцепился когтями в куртку, расправил хохолок в полный боевой веер и обвёл ночную поляну круглым чёрным глазом. На секунду замер, оценивая масштаб аудитории.

— Тер-р-рритория захвачена! — объявил он на весь лес. — Архимед прибыл! Все свободны!

Синяк, до этого хранивший каменное спокойствие, издал звук, подозрительно похожий на подавленный смешок. Монетка на его пальцах замерла. Кира прикрыла рот ладонью, но глаза блестели.

Свищ уставился на какаду.

— Это… попугай, — сказал он. — Ты притащил в тёмный данж попугая?

Архимед медленно, с чувством собственного превосходства, повернул голову в его сторону. Хохолок лёг, потом снова встал — жёлтый парус, рассекающий ночной воздух. Взгляд зафиксировал Свища, как прицел.

— Худой! — вынес вердикт какаду. — Худой и злой! Кормить надо!

Бритвенный стриж мгновенно ощетинился. Из горла птицы вырвалось длинное «тцик-тцик-тцик-тцик!»

Архимед посмотрел на стрижа сверху вниз. Он был раза в четыре длиннее и раз в двадцать пять тяжелее.

— Мелочь пузатая! — рявкнул он. — Архимед — начальник! Сядь ровно! Чирик-чирик!

Секач смолк, ошарашенный чистой мощью звукового давления. Стриж — птица скоростная, но компактная, и его акустический аппарат объективно проигрывает какаду, эволюционно сконструированному орать так, чтобы его слышали на другом конце австралийского буша.

Свищ дёрнул головой, оберегая ухо от птичьего крика, и открыл рот, но Архимед оказался быстрее.

— Стр-р-рашно зыть! — провозгласил он, развернувшись всем корпусом к мастифу, который поднял голову. — Собака! Большая! Зубы! Архимед не боится! Архимед — бр-р-ронебойный! Дэнька, ор-р-рехов дай!

— Потом, — сказал я.

— Жмот! Эксплуатация птиц!

Кулёк у стены тихо хихикнул — первый звук, который он издал за всё время. Даже медоед Клим приподнял плоскую голову и посмотрел на какаду с настороженным любопытством. Архимед ответил ему пронзительным взглядом и громко щёлкнул клювом.

— Бар-р-рсук! Плоский барсук! Стр-р-ранный!

— Это медоед, — поправил я.

— Барсук! — упрямо повторил Архимед. — Некрасивый! Архимед красивее!

Клим лениво зевнул, продемонстрировав клыки, и положил голову обратно на лапы. Очевидно, в рейтинге угроз какаду занял место где-то между комаром и лёгким сквозняком.

Свищ наконец собрал себя в кучу и повернулся к лидеру:

— Кремень, ты это видишь? Он припёрся с говорящей курицей! В опасный, мать его, рейд! Мы все сдохнем!

— Сдохнем! — жизнерадостно подтвердил Архимед. — Все! Кроме птички! Птичка улетит!

Я намеренно достал именно попугая, а не кого-то посерьёзнее. Мог бы выпустить кого-то посерьёзнее, вроде богомола. Но зачем? Эта публика — нелегальщина, мутные рейдеры. На такие случаи есть железное правило: никогда не свети ствол, если не собираешься стрелять, и не выкладывай козыри перед шулерами.