Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 33 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Давай, малыш, — кивнул на бутылку. — Нужен ещё один ингредиент — крупица удачи.

Фенек всё понял. Белая спираль на его голове полыхнула. Пыльца легла на поверхность тонкой переливчатой плёнкой. Коготки на дне качнулись, как маятники. Согласно инструкции нужно размешать по часовой стрелке. Ложки у меня с собой нет, так что просто взболтаем.

Подвигал бутылкой и заметил, что пыльца растворяется. Следом начали таять коготки. Ороговевшая ткань расслаивалась, превращаясь в прозрачные нити, которые тянулись вверх к золотым частицам. Вода приобрела цвет старого мёда. Потом вспыхнула и стала чистым, расплавленным золотом.

Бутылка нагрелась в ладони. Свет из неё падал на приборную панель, на потолок кабины, на белые перья Архимеда, окрашивая всё в янтарный.

— Красиво-о-о, — выдохнул какаду, зачарованно покачивая головой. — Золото! Сокр-р-ровище!

Коготков больше не было. Только жидкое золото, мерцающее, пахнущее свежей листвой и сладостью.

— Лис, — я посмотрел в глаза фенека, — давай ещё раз. Только теперь на полную. Я собираюсь выпить коктейль из рептилии и магической пыли, так что мне нужно, чтобы сама Вселенная сейчас зажмурилась или смотрела в другую сторону.

Уши фенека синхронно дёрнулись, а белая спираль на лбу вспыхнула ослепительным прожектором. Короткий разряд жемчужного сияния окатил меня, будто я попал под струю ионизированного воздуха.

В ту же секунду внутри что-то переключилось.

Не то чтобы меня накрыло эйфорией или внезапным приливом сил. Скорее, мир вокруг вдруг стал… правильным. Весь этот хаос — шум промзоны, вонь солярки, риск провалиться — вдруг выстроился в идеальную, понятную схему. Все сомнения, все «а что если», которые обычно грызут затылок перед операцией, просто испарились. Осталась только холодная, кристальная уверенность в том, что любой бросок костей сейчас выдаст мне шестёрки.

— О-о-о, — протянул Архимед, щурясь от остаточного свечения. — Дэнька — счастливчик! Лотерейный билет!

Я поднёс бутылку к губам. Посмотрел на Ранго. Хамелеон повернул ко мне оба глаза одновременно — редчайший для его вида жест полного внимания. Один зрачок сузился, второй расширился.

— Ну, — сказал я, — за эксперимент.

И сделал глоток.

Вкус оказался приторно-сладким, с нотками перезревшей дыни и чего-то… чешуйчатого. Как лизнуть тёплый камень на солнцепёке. Я сделал второй глоток. Потом выдохнул и запрокинул. Буль-буль-буль! Бутылка опустела.

Звери перестали шевелиться и дружно уставились на хозяина.

Архимед прижал хохолок так плотно, что голова казалась гладкой, как бильярдный шар. Лис тихо заскулил и опустил уши. Ранго продолжал смотреть на меня обоими глазами.

Сначала ничего не происходило. Только сухость во рту и тяжесть в желудке. Потом сердце сорвалось в галоп, выбивая дробь о рёбра. Очертания приборной панели поплыли, вид за лобовым окном смазался в акварельные пятна.

Я стиснул руль, пытаясь сохранить ясность рассудка. По телу прокатилась раскалённая волна. Мана-ядро в солнечном сплетении забилось, словно второе сердце. Следом вспыхнули каналы — по ним будто пустили концентрированную кислоту. Я зарычал сквозь зубы, потому что крик перепугал бы зверей.

Огонь начал стихать. Не сразу, просто каждая волна чуть слабее предыдущей. Жар превратился в покалывание. Покалывание — в зуд. Зуд — в лёгкое тепло. Тепло рассеялось по коже, уйдя в кончики пальцев и мочки ушей.