Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 68 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Ведьма уш-ш-шла! — констатировал Архимед. — Скучно будет!

Посмотрел на пустую миску, на разбросанные по полу пакетики с кормом, на мокрые следы лисьих лап возле лужи бальзама. Прыг сидел возле поилки и пытался её освоить, видимо, жажда замучила. Лис развалился под прилавком, положив морду на лапы, и уже засыпал — энергия наконец-то выгорела.

Я вздохнул и пошёл за шваброй.

* * *

Табурет за прилавком у меня деревянный, с расшатанной ножкой, и при каждом моём движении он издавал короткий жалобный скрип — примерно такой же, как старая дверь в дежурке отдела. Скрип этот я уже начал воспринимать как часть рабочего фона: гудят фильтры в аквариумах, Славик тихо булькает в своей пещерке, с улицы слышится отдалённый шум автомобилей, а под пятой точкой поскрипывает мебель.

Передо мной лежал ватман — половина стандартного листа, купленного вчера в канцелярской лавке за сорок два рубля. Рядом веером были разложены карандаши: твёрдый для разметки, мягкий для линий, детские-цветные, ластик и длинная металлическая линейка. Пахло морем, бумагой и, если повести носом в сторону подсобки, тыквой.

Задача звучала просто. Вывеска «Лапа и Коготь». Сева по дружбе обещал скидку от своего свояка, который работает в рекламном агентстве. Но даже так сумма получится серьёзная.

Значит, требуется выжать максимум из минимума. Композитная панель, объёмные буквы из ПВХ, контурная подсветка по периметру — дёшево, долговечно, читаемо с той стороны улицы. Никакой позолоты, никаких завитушек, никаких драконов в стиле «купеческий модерн». Вывеска должна сообщать прохожему ровно одну мысль: тут работают серьёзные люди, которые понимают в зверях.

На моих коленях лежала голова Фурии.

Росомаха улеглась у табурета минут двадцать назад — сначала просто села рядом, сопя и поводя носом, потом подошла ближе, ткнулась лбом в мою ногу и медленно, будто спрашивая разрешения на каждый сантиметр, положила тяжёлую морду мне на бедро. Весила эта морда прилично. Тёплая, широкая в скулах, с жёстким мехом на лбу и мягким подшёрстком. От неё шёл густой звериный дух: мускус, немного мокрой псины и совсем чуть-чуть — лекарственная горечь от обработанного шва на боку.

Дышала она глубоко, с лёгким присвистом на выдохе. Пых-х. Пых-х. Изредка чёрные губы вздрагивали, обнажая край клыка, и тут же расслаблялись обратно.

Я машинально запустил пальцы за круглое ухо и почесал. Шерсть там была, как хорошая щётка, а под ней горячая кожа. Фурия прикрыла глаза и подалась головой навстречу руке, перенеся на моё колено ещё килограмм веса.

— Тяжёлая ты барышня, — сообщил я ей и вернулся к линейке.

Росомаха приоткрыла один глаз, убедилась, что мир по-прежнему безопасен, и закрыла обратно.

Вот так это и работает. Недавно её тащили из капкана, надевали хомут подавления и били за неправильный взгляд. Сейчас она спит, положив голову человеку на колени, — а это, между прочим, максимальная степень доверия, на которую способно дикое животное. Куница, которая позволила накрыть себе шею. Такие вещи стоят дороже любого квеста.

Я провёл первую линию. Базовый прямоугольник, три метра на восемьдесят сантиметров — ровно по размеру нынешней вывески над витриной.

Архимед немедленно решил, что это его проект.

Какаду приземлился на прилавок в двадцати сантиметрах от ватмана. Подошёл, переступая с лапы на лапу. Покрутил головой то влево, то вправо, разглядывая мою линию поочерёдно каждым глазом.