Книга Магазин волшебных питомцев 3, страница 32 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Травяные ряды я мог бы найти по запаху. Стоило свернуть за прилавки с амулетами и «защитными оберегами», половина из которых была сделана из крашеного пластика, как в ноздри ударил густой, терпкий аромат.

Пучки сушёных растений свисали с навесов, как бахрома. Горки кореньев в деревянных лотках. Холщовые мешки, набитые до отказа. Стеклянные банки с порошками: розоватый — пепельная роза, серебристый — лунная полынь, зеленовато-золотой — искристый одуванчик.

Главной моей целью была «выдержанная берёзовая зола». Та самая, что требовалась для эволюции птиц и которой у меня не нашлось.

Я прошёлся вдоль ряда, заглядывая в лотки. У второго ларька тётка в цветастом платке хмуро торговала пучками полыни. За ней сидел дедок с седой бородой, перед которым стояла батарея глиняных горшочков, каждый с аккуратной биркой от руки. Именно у него я заметил надпись: «Зола берёзовая, выд. 3 мес.»

— Сами жгли? — спросил я, беря горшочек и поднося к носу. Запах мягкий, щелочной, с лёгким привкусом дымка.

— А то! — дедок приосанился. — Сам жёг, сам выдерживал. Три месяца в глиняном горшке, под серебряной крышкой. Как положено!

Каналы подтвердили: зола фонила остаточной маной. Настоящая.

— Беру два горшка.

Расплатился и двинулся дальше, набирая ингредиенты по списку: свежую петрушку и укроп, ведьмину крапиву, огненную кинзу, душистый приозёрный мятлик, золотую календулу, зверобой-неподкупник, сныть, мать-и-мачеху, листья земляники и смородины, а также ещё несколько десятков трав, орехов и грибов. Каждый раз принюхивался, проверял на упругость стебля и яркость мерцания или просто тратился на «Оценку».

— Хозяйственный! — комментировал Архимед. — Р-р-рачительный! Образцовый муж! Где жена⁈

— А тебе зачем?

— Жена кормит вкусно! Каша с орешками!

Я закатил глаза и свернул к менее приятно пахнущей части рынка. Туда, где торговали не садовыми травками, а органикой из данжей. Тут действовали другие правила, и товар выглядел соответствующе.

Смуглый мужик с хитрыми глазами продавал связки щетинок из гривы Морозного Секача. Рядом расположился лысый здоровяк в кожаном фартуке, перед которым на подносе с охлаждающими рунами лежали жаберные мешки Болотного Сома и желчь Тоннельного Удава — бурая, полупрозрачная, маслянисто блестящая. За ними подслеповатая бабулька торговала костной мукой из данжевых крыс — правда, её товар подозрительно напоминал обычный мел.

Я остановился у широкого прилавка, украшенного выцветшим баннером «АРМЕН И СЫНОВЬЯ — РЕДКОСТИ ИЗ РАЗЛОМОВ». За стойкой стоял коренастый кавказец с пышными усами и хитрой улыбкой.

Чего тут только не было. Осколки панцирей. Сушёные хелицеры. Связки жил. Склянки с мутной жидкостью и подписями вроде «секрет мускусн. ящ.» Но моё внимание привлекла небольшая стеклянная ампула с надписью от руки: «Железа мерцающей саламандры. Потенциал огня + регенерация. РЕДКОСТЬ».

Я взял ампулу и повертел на свету. Внутри переливалась золотистая жидкость.

Потратил ману.

Вытяжка из серной поганки. Качество: Хлам. Ни разу не экстракт из желёз саламандры. Подкрашено пищевым красителем. Потенциал огня: ноль. Потенциал диареи: впечатляющий.

Я поставил ампулу на место.

— Дорогой, зачем поставил? — немедленно среагировал продавец, цепко следя за моими руками. — Бери, не пожалеешь! Настоящий, мамой клянусь! Из Разлома лично принёс!