Книга Макото. Том третий, страница 28 – Алексей Валерьевич Шмаков

— Не с места! — раздался усиленный мегафоном голос, стоило мне только покинуть здание.

Зона маны заняла своё место, позволяя как следует осмотреться. Метрах в тридцати от здания стояло семь патрульных машин, перекрывая все возможные подходы к зданию и создавая какое-никакое подобие оцепления. За их спинами уже начала собираться толпа зевак, среди которой я узнал паренька, с камерой в руках который пытался прорваться за оцепление во время вчерашнего нападения на банк. Отлично, то что мне и было нужно! Главное — сейчас встать, таким образом, чтобы ему было удобно снимать.

Вдалеке слышалось завывание сирен других патрульных машин спешащих сюда. Похоже, совсем скоро тут соберётся очень много человек, что было мне только на руку.

Даже и не подумал выполнять тупое требование «Не с места!», пошёл вперёд. Неся Воронцова на плече, а Кудашева таща за собой по земле. Кто-то из полицейских выстрелил в воздух, делая последнее предупреждение. После выстрела толпа зевак отпрянула назад, остались лишь самые смелые и бесшабашные, среди которых был и парень с камерой.

Я ждал, когда в меня выстрелят. Ждал этого момента, чтобы начать свою речь. Главное было — увернуться от пули, но думаю с активированной зоной маны и при тройном усилении, это не будет для меня проблемой.

Когда я прошёл ещё метра три, так не остановившись не выдержали нервы у первого полицейского. Выстрел раздался словно громовой раскат. Стрелок из того полицейского был совсем ни к чёрту, пуля прошла в паре метров от меня, даже не стал ничего предпринимать, чтобы увернуться от неё. Продолжил идти дальше.

Полицейские тут же отреагировали на мою наглость. На этот раз выстрелили сразу семеро стражей порядка и целились они куда лучше своего коллеги. Вот правда для меня их пули двигались очень медленно и я с лёгкостью смог увернуться от них, даже с Воронцовым в руках. Кудашева я бросил ещё после первого выстрела, по большому счёту мне было плевать, если его пристрелят полицейские.

Моя произвольная программа произвела на столичных стражей порядка неизгладимое впечатление. И не только на них. Было испугавшиеся выстрелов зеваки, наплевав на страх, вновь подошли к полицейским вплотную. Парень с камерой и вовсе встал рядом с одним из патрульных, не сводя с меня объектива камеры.

Пришлось положить Воронцова на землю. С таким отягощением у меня не удастся провернуть задуманное.

Раздались новые выстрелы. На этот раз в меня стреляли абсолютно все полицейские. Хидари и Тадаши заняли своё место у меня в руках. Мгновенно преображаясь в нагинату. Я провернул то же трюк, что и в тот раз с Пульсаром. Вот только сейчас в мою сторону летели не сотни смертоносных лучей, а меньше двух десятков пуль. Отразив все пули, я приблизился к парню с камерой, бросив нагинату на землю. И только после этого подал короткий импульс, разделяя её и убирая обратно в искривлённое пространство. Только сейчас я понял, что мечи полностью избавились от энергии, что была ими накоплена после атак Кудашева. Но разбираться сейчас с этим у меня не было времени.

После подобной демонстрации в меня больше не стреляли. Наверняка они поняли, что имеют дело с владеющим и вызвали ОБР отвечавшей за эту территорию академии.

— КАК ВЫ СМЕЕТЕ! — заорал я изо всех сил, перекрикивая гомон толпы и звуки, приближающихся патрульных. — КАК ВЫ СМЕЕТЕ НАПАДАТЬ НА КНЯЗЯ!