Книга Макото. Том третий, страница 44 – Алексей Валерьевич Шмаков

К этому моменту к нам подошёл Ворон, а ещё секунд через десять дядя Петя.

— Подбросить вас до академии? — поинтересовался Оболенский.

— Не стоит. Вон стоит наша машина.

Толпа работников тайной канцелярии, испугавшихся разборок двух монстров, неспешно потянулась обратно в здание. Открывая вид на парковку. Годунов сейчас указывал рукой на ярко-красный спортивный автомобиль.

— Я тогда с вами! — тут же заявила Софа.

— Боюсь расстроить вас, но там всего два места. — развёл руками Годунов.

— Да по фигу, я сяду на коленки к Макото! Ну или он ко мне. Неважно. В общем, я должна прокатиться на этой машине. — судя по тому, как загорелись глаза девчонки, она в любом случае добьётся своего, даже если придётся меня пересадить в другую машину.

Похоже, Годунов это тоже прекрасно понял. Тяжело вздохнув он обратился к Оболенскому.

— Петя, возьми с собой Макото и отвези его пожалуйста в академию. Госпожа Аракчеева просто не оставила мне выбора. Она поедет со мной.

Радостный визг Софы заставил обернуться, возвращающихся на свои рабочие места, сотрудников тайной канцелярии. Девчонка прыгала от радости. Детский сад, трусы на лямках.

— Я поеду с вами. — сухо произнёс Воронцов. Все же их соперничество с Оболенским такое ребячество. — Теперь моя задача постоянно находиться рядом с князем. Теперь, когда он совершил столь опрометчивый поступок и показал своё истинное лицо на всю империю ждать можно совершенно всё что угодно.

Оболенский возражать не стал и уже через полчаса. Я сидел в кабинете Аркадия Вениаминовича. Рядом со мной сидел Ворон. Сам хозяин кабинета попросил его немного подождать.

— Ты марионеточник? — на полном серьёзе спросил меня Ворон, как только мы остались одни. — Другого объяснения тому, что ты так легко смог заставить меня выполнять твои приказы я не вижу.

— Нет. — ответил я чистейшую правду. — Просто мои возможности позволяют мне провернуть подобный трюк. Правда, только при соблюдении определённых условий.

— Ты понимаешь, что теперь кровь всех убитых людей в здании СБ Шуваловых, будет на моих руках?

— Понимаю. Но иначе просто нельзя было поступить. Пришло время заявить о себе. Я слишком долго прятался за чужими спинами и чего-то ждал. Теперь всё будет совершенно по-другому. Этот год я проведу здесь, в академии, только из-за моей клятвы тебе. Только этот год! Дольше я не собираюсь здесь оставаться. После смерти Шувалова мне будет необходимо начинать возрождение рода. И желательно подальше от прогнившей империи! Мне всё больше и больше начинает нравиться предложение бабушки Даримы.

— Смотрю, ты ни капли не сомневаешься в своей победе над сильнейшим огневиком этой самой, прогнившей империи? — перебил меня Ворон. — Это похвально. Но что будет, если ты всё же проиграешь?

— Если я проиграю, то мне уже будет совершенно всё равно. — расхохотался я, понимая, что это действительно так.

Если я проиграю, то очень сильно сомневаюсь, что мне выпадет ещё один шанс. Я просто исчезну, превращусь в ничто.

Воронцов ничего не ответил. Он закрыл глаза и отвалился на спинку дивана.

— После твоего выступления приходится скорейшими темпами наращивать защитные возможности академии. — начал сразу объяснять ректор, стоило ему только войти в свой кабинет. — Благо я успел оградить академию от внешнего мира, до того как везде начали крутить запись с твоей выходкой.